Читаем Датта Даршанам полностью

«Моха» значит привязанность к телу. «Махамоха» означает любовь наслаждения. «Тамишра» значит гнев. «Андатамишра» представляет ощущение, что, если существует какой-нибудь ущерб здоровью или удовольствию, это будет равносильно смерти. Создавая эту авидью[52] с таким множеством тонких различий, Брахма долгое время пристально обдумывал ее. Но так как авидья была сильна, очень скоро она окутала самого создателя. Его разум поник, и Веды были утеряны им. Он почувствовал себя подобно глухому, немому и хромому слепцу и был охвачен безграничной печалью.

Медленно выздоравливая, он в деталях продумал подходящий образ действий. Достигнув Сахиадри, он сосредоточил свои мысли на Ренукадеви, воплощении Парашакти, обосновавшейся там. Немедленно она явилась ему. Брахма простерся перед ней и умолял: «О Мать трех миров, с целью продолжить творение Я создал авидью, и сейчас она окутала меня. Я забыл Веды. Я не могу повторить на память даже Гаятри-мантру. Мать, я не могу вынести этого несчастья. Благослови меня, чтобы Веды сами могли возвратиться ко мне». Выслушав его, Мать Ренука успокоила его и сказала: «О Брахма, почему ты так глубоко опечален? В прошлом, когда Веды были украдены[53], не Васудева[54] ли возвратил их тебе? И сейчас молись Васудеве».

Услышав это, Брахма осознал совершенно новую идею и почувствовал огромное счастье. Достигнув Вайкунтхи, он начал искать Васудеву. Но так как он был окутан авидьей, он не мог нигде увидеть Васудеву. Вместо этого он нашел только черное дерево Амалака, испускавшее лучи. Взяв дерево с собой, Брахма, огорченный тем, что не встретил Васудеву, вернулся к Матери Ренуке и, кладя дерево перед ней, сказал: «Мать, я не смог увидеть того бога. Я увидел только это дерево».

Рассмеявшись, Мать Ренука сказала: «О Создатель, благословенны те, кто подобно тебе, скрыты авидьей. Васудева принял форму Даттатреи и живет на горе Сахиадри. Не беспокойся. Я предложу Ему прийти сюда». Затем Мать Мира сосредоточилась и пригласила Господа Даттатрею прийти с Анагадеви. Она сказала: «Посмотри, Брахма чего-то хочет. Дай ему это».

Тогда Господь Даттатрея спросил Брахму, чего он желает, и Брахма рассказал ему свою горестную историю. Господь Даттатрея, обращаясь к нему, серьезно сказал: «О Создатель, слушай внимательно. Вся литература мира происходит из формы звука. Если ты внимательно понаблюдаешь, ты обнаружишь, что простой звук присущ всем буквам алфавита. Он озаряет эти буквы. Мировую Мать Ренуку, которая находится перед тобой, толкователи Брахмана называют Брахмарупини, Ведамата и Савитри. Она также Экавира, Омкараикашвара и Экаматра.

Так как у нее восемь имен: Хладини, Вимала, Уткарсини, Джняна-йога, Итья, Ишана, Прахви и Ануграха, ее еще называют Аштапарьяя вачака.

Она, единственная, есть Мать этой вселенной. Кроме нее, нет ничего в этом мире, и она проявляется во многих формах. Поэтому она известна как Экавира. О Четырехликий, повторяю, она одна есть Ведамата, Гаятри и Брахмарупини».

Так Даттатрея закончил свою важную проповедь. Посмотрев задумчиво на Даттатрею, Брахма сказал: «О, она Экавира и Гаятри? И единственная Ведамата?» Прежде чем Брахма смог продолжить, внезапно Веды вышли наружу подобно свечению из лица Анагадеви, которая была с Даттатреей, и вошли в лицо Ренукадеви.

Заметив это, Брахма подпрыгнул от радости. Все Веды с их ветвями вспыхнули в его уме. С огромным рвением он восхвалял Мать Ренуку такими словами: «О Мать, милостью твоей и Господа Даттатреи я сейчас понял, что полуслово "Омкара", состоящее из "Акара, Укара и Макара", — твоя истинная часть. Ты одна в самом деле сияешь во множестве форм». Так, превознеся Мать Ренуку, Брахма поклонился Даттатрее и ушел удовлетворенный.

Вскоре, забыв об этом происшествии и сидя под деревом Амалака, которое было принесено туда, бог Даттатрея погрузился в медитацию.

Таким образом, Господь Даттатрея еще раз возродил Веды для Брахмы, как он сделал это во время своего воплощения в качестве Рыбы. Он стал гуру Брахмы и, избавившись от своей привязанности, стал также его заступником.

АМАЛАКАШРАМ

Из-за дерева Амалака ту область стали называть Амалакашрамом, а деревню — Амалаки. На самом деле об этом дереве можно рассказать гораздо больше.

Давным-давно, когда демоны и боги вместе пахтали океан[55], всплыло много драгоценных предметов и созданий, таких, как Лакшми, жемчужина Кауштубха и т. д. Вместе с ними также поднялось дерево Амалака, полное амброзии. Боги предложили его Шри Хари вместе с Лакшми. Он поместил его в океане ради Лакшми. Позже, когда он проявил себя как Даттатрея в форме Тринити, он задумал принести с собой половину того дерева. Впоследствии он захотел, чтобы подобно ему дерево также имело форму Тринити. Разве его желания не исполняются всегда? Принесение его Брахмой и появление его на земле — события, которые произошли позже. Поэтому аспекты Брахмы и Вишну слились в нем без каких-либо усилий. Господь Даттатрея размышлял, сидя под этим деревом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература