Читаем Чужая тень полностью

После тренировки был сон, затем — обед, хотя есть совсем не хотелось. Внутри на уровне солнечного сплетения словно горел огонь, в голову лезли разные мысли из разряда: “А вдруг я проиграю”, “а вдруг придётся начать культивацию сначала” и еще много-много таких “а вдруг”.

— То, что ты ощущаешь, — произнес Зэр, — в мире боевых искусств называется горением. По сути это волнение перед боем, но это пламя способно сжечь всё твоё ЦИ и оставить тебя к моменту боя без сил.

— Ну ведь правда, там же будут другие культиваторы. А вдруг они сильнее?

— И этот вопрос тоже называется горением. Повторяй за мной мысленно:

“Я тренируюсь больше всех”, “Я тренируюсь под руководством лучшего учителя на материке”, “Кого бы я там ни встретил, ему нечего будет мне противопоставить, потому что я тренируюсь больше всех”. Заучи это как мантру и повторяй постоянно, чтобы ты не просто знал, что ты лучший, а всегда помнил об этом.

— Как всегда, нескромно и вполне в твоем духе. — Я отодвинул чашку с салатом.

— Скромность украшает, но никогда и не в чём не помогает. Запомни это, Райс, нигде и никогда! — тем же спокойным тоном произнёс император. — Я не волнуюсь за тебя. Знаешь почему?

— Потому что я больше всех тренируюсь и у меня лучший учитель, и даже если там будут культиваторы, им нечего будет мне противопоставить?

— Именно, Райс. Шут, давай какую-нибудь песню! — скомандовал Зэр.

— Какую, ваше высочество?

— Долгую и веселую на целый день и весь вечер до начала турнира, чтоб Райс не горел.

Блик запел:

Когда пасли в деревне коз

Смышленый Фил и Лизз,

Он вдруг возьми задай вопрос:

“Живой ли падший лист?”

Она сказала: “Точно нет,

Ведь он упал с дуба”

А Фил лишь хмыкнул ей в ответ,

Сказав: “Закрой глаза!”

Сказав: “Закрой глаза!”

“А хочешь, чтобы он ожил?” -

С усмешкой он спросил

И вдруг с себя портки стянул,

себя листком прикрыл

“Ну да, конечно удиви!”

И Фил ведь удивил:

Он лист ей в руку положил,

А в листе — младший Фил,

А в листе — толстый Фил!

В комнату вошла Лара.

— Что за мерзость?

— Классика, — растерянно ответил Блик.

— Какая же это классика? — покачала головой она. — Какая-то похабщина…

— Ну так две тысячи лет прошло, как я это сочинил, значит, классика! — улыбнулся Блик и посмотрел на императора:

— Дальше петь?

— Лар! — обратился к ней Зэр — у Райса турнир вечером. Ему сейчас волноваться нельзя, поэтому смешные песни, еда и сон ему очень как нужны.

— Турнир, значит? Ты говорил, что тут много мест культивации, а сам нас к ним не ведешь, — скрестила руки на груди Лара.

— Подсела на артефактики? — улыбнулся Зэр. — Будут вам места силы, успеете еще. Вечером все на турнир идём. Будем поддерживать Райса!

— Отлично, — кивнула Лара. — Наконец-то хоть что-то. А то я лечу их всех без выходных, а вы только тренируетесь…

— Ты хоть лечишь, Райс хоть тренируется, я же вообще только швабры держу и песни пою! — обиженно проговорил Блик.

— Магическое искусство сложно и витиевато! — пошутил Зэр. — Швабры и песни — самая его суть!

— Я пойду себя в порядок приведу! — С этими словами Лара вышла из комнаты.

— Блик, — спросил я, — а чем закончилась песня про Фила и Лиззу?

— Там много вариантов, — задумался тот. — Зависит от того, кому поёшь. Если дамам, то Филу рубят голову, если мужикам, то Лизза долго теребит младшего Фила, не понимая, что это лист.

— А мне бы ты какую концовку спел?

— Тебе бы? — протянул Блик и запел:

Его прогнали со двора.

И он ушёл во тьму,

Но тараторит детвора:

Лиз плачет по нему.

Какая суть, этично ли?

Когда в руках судьба,

Могли бы вместе быть они,

Когда бы не листва!

Открой б она глаза!

— Печально, — вздохнул я. — И парень извращенец, и девка не знает, чего хочет.

— Знаешь, критиковать каждый может, а вот напиши сам свою хотя бы одну песню, тогда и будешь говорить, что главный герой — камень и автор испортил сюжет! — отвернулся Блик. — Вот не буду на тебя обращать внимание, так станет тебе ветер песни петь, а ясень истории рассказывать!

— Ты чего такой обидчивый сегодня? — удивился я.

— Я — автор этой песни! Ты еще её запиши и всем спой, пока я не вижу!

— Зачем мне это?

— Не знаю. Так со всеми бывает: сначала ругают, потом воруют и поют, наплевав на то, что это — чье-то творчество. И ты так сделаешь!

Повисшую тишину нарушил Зэр.

— Эй, шут, какая к бесам собственность? Или у нас монархию отменили, а я это не заметил? Пока я твой монарх, ты — моя собственность вместе со всеми твоими песнями! — сердито проговорил он и в приказном тоне добавил: — Пой!

Шут, сделав вид, что просто пошутил, продолжил петь про разное, весёлое и грустное, героическое и постыдное, пока я не провалился в сон.

Сегодня мне ничего не снилось, однако когда меня разбудил глухой стук в дверь, я открыл глаза уже выспавшимся. Блик спал тоже, и потому я приподнялся, чтобы открыть дверь. “Всё-таки зря я раскритиковал его песню, — корила меня совесть. — Надо будет как-то загладить свою вину. Может даже, извиниться…”

На пороге стоял улыбающийся, как и всегда, Эйвин.

— Мастер Бенжди, вы готовы унижать и властвовать? — спросил он с улыбкой.

— Я готов! — выскользнул из моей головы по-прежнему невидимый Зэр.