Читаем Чужая тень полностью

— Да, именно, — кивнул Вилли. — Если ты выиграешь турнир, получишь свои документы, гонорар с продажи билетов и процент со ставок. А если нет, то, считай, наказание за то, что травмировал одного из моих бойцов, и так найдёт тебя завтра в шестиугольнике.

— Почему ты не сказал мне, что это турнир и человек, который вломился в мой дом, должен был в нем участвовать? — спросил я Эйвина, понимая насколько расчетлив был этот молодой лопоухий паренёк.

— Ну, мастер Бенджи, ну ежу же было понятно, что ты лучше его дерешься, вот я и решил поближе с тобой познакомиться, чтобы предложить тебе это. А тут видишь как все удачно для всех складывается, — совсем по-детски улыбнулся Эй.

— Хорошо! — ответил я, обращаясь к Вилли. — Скажи мне время и место и можешь уже готовить мои документы. Я выиграю этот турнир!

— Вот это настрой настоящего чемпиона, — широко улыбнулся тот.

Я молча кивнул и, развернувшись, вышёл из беседки.

— Я участвую в турнире, — сказал я наутро Зэру.

— Зна-аю, — протянул император. — Я всё вижу и слышу, даже если меня не видно и не слышно.

— Ну, что будет? Какие-нибудь наставления или уроки?

— Сегодня — только один. “Бурецвет”!

— Звучит интересно, — кивнул я, и уже через десять минут невыспавшийся и зевающий Блик держал швабру на уровне моей груди.

Зэр объяснил мне подводящее к приёму действие, и теперь я пробовал его повторить. “Бурецвет” относился к стилю Земли и по сути был броском, которые я уже применял в боях и учебных спаррингах. Сложность заключалась в том, что я должен был быстро присесть, буквально провалиться на корточки и, выставив левое колено вперёд, сделать длинный шаг на уровне ног противника другой ногой, держа спину ровно и заводя стопу за атакуемую ногу, затем схватить бедро соперника и скрестить ладони в любой из правильных замков. Далее я просто дергал противника вверх, словно цветок, подхваченный бурей, крутанув его на сто восемьдесят градусов так, чтобы тот упал головой в грунт. Поначалу я подумал, что это тоже самое, что “падение ястреба”, но Зэр разубедил меня, указав, что “бурецвет” подхватывает противника с самой нижней точки, тогда когда как “падение ястреба” берёт захват корпуса без какого-либо нырка в ноги.

Я совершал шаг за шагом, которые больше походили на скольжение на коленях, по крыше “Кормчего”. Сегодня Блик не переворачивал часы, а вяло считал мои проходы в незримую ногу соперника, так как Эйвин где-то задерживался.

— 222, 223, 224…

— Фух, учитель еле успел!

Запыхавшийся Эй ворвался на крышу через люк. Его лицо было помято, на носу красовалась ссадина, а под глазом — фонарь иссиня-фиолетового цвета.

— Вообще-то не успел! — укорил его я. — Что с лицом?

— Да вчера на косяк дверной наткнулся, — отмахнулся Эй.

— Натолкнулся и упал на кулаки? — мельком глянул я на содранную кожу.

— От тебя, мастер Бенджи, ничего не утаишь! Да, вчера вы ушли, и я себе на еду немного на ринге выиграл.

— Разве тебя не кормят даром кормчие, которым ты помогаешь? — поднял я вопросительно бровь.

— Так это не то. Заработанное же вдвойне вкуснее, — улыбнулся он и встал напротив меня. — Что сегодня учим?

— Скажи ему, что будем учить проход в переднюю ногу противника. Культиватора из него всё равно не получится, — произнес Зэр. — Надо объяснять почему?

Объяснения не требовались — это я заучил уже давно, хотя и считал, что от таких знаний мне не было никакого толка. Эйвин обладал довольно распространенными в Перекате фиолетовыми глазами, а это значило, что, как ни крутись, выше бронзовой лиги ему не подняться. Иногда Зэр меня поражал — он всегда мыслил чуть наперёд, первым делом вглядываясь людям в глаза. Казалось, его не смущало, что я и вся наша команда всё ещё находимся на первой ступени бронзовой лиги. Ко мне и к Ларе он относился так, как заводчик к породистым собакам, а ко всем остальным, стоило их глазам быть не того цвета, что нужно, — словно к безродным дворнягам. Мало того, Зэр навязывал это отношение и мне.

“В первую очередь смотри на глаза. Чем выше потенциал, тем быстрее и качественней боец культивируется, а значит, в его арсенале могут быть зачатки сложных и потому опасных боевых приемов”, — вспомнилось мне.

Я показал Эйвину принцип прохода в переднюю ногу, медленно поднял его в воздух, крутанув на сто восемьдесят градусов, и так же медленно опустил его на холку спины.

— Офигенная штука! — похвалил технику Эй и тут же скользнул в мою ногу, приподняв меня над уровнем крыши.

— Напряги пресс, — скомандовал Зэр, — Группируйся, и будешь падать не на шею, а на спину!

Я послушался. Итогом оказалось мягкое падение.

Мы тренировались около двух часов. Я нарочно не применял своё ЦИ. Вложи я в и без того опасный бросок хотя бы крупинку силы второй ступени бронзовой лиги, “бурецвет” проломил бы крышу и мы бы рухнули в жилую комнату под нашим тренировочным залом.