Читаем Чужая тень полностью

— Да-а-а! — вскричал Зэр, видя обмякшего после падения и слабо дышащего бойца, который явно находился без сознания. — Ешь его артефакт!

Не теряя времени, я хотел было засунуть руку в тень, чтобы сорвать заветную “птицу”, как что-то ударило меня с такой силой, что играючи швырнуло меня обратно к телеге.

Зазвенела уже знакомая “золотая кольчуга”. “Неужели это Зэр снова вмешался? Но от чего он меня защитил?” — думал я, пока летел в сторону повозки.

Спустя мгновения приподнявшись на локтях в пыли и собственной крови и чувствуя, что обе ноздри обильно кровоточат, я попытался понять, что же произошло. Что бы по мне сейчас ни прилетело, оно наверняка раздробило кости стремительно опухающего носа.

Нет, мой противник так и лежал там, где я его и оставил — в десяти шагах от меня. А над ним уже склонился его брат, со скоростью ветра оказавшийся рядом. Его сорвавшаяся с веревки соломенная шляпа медленно опускалась на брусчатку моста. И тут наконец я понял, что старший брат вмешался в наш поединок. Но чем же он меня так приложил — рукой, ногой, приёмом?

— Никто! Слышишь! Никто не смеет поглощать артефакт моего брата! — прокричал старший культиватор в мою сторону.

Рядом со мной стоял Зэр, скрестив руки на груди, и, цокая языком, недовольно качал головой.

— Ну, ты живой там? — ненароком поинтересовался он.

— Что это такое было? — прохрипел я. — Ты же говорил, что бойцы других лиг не могут драться с бойцами низших лиг…

— Мало того, Райс, бойцы разных ступеней не могут поглощать артефакты с других ступеней. Низшие ступени не дадут тебе рангов, а верхние могут даже сжечь твой артефакт.

— И что теперь? — Я нашел силы, чтобы встать, глядя на то, как один брат помогает подняться другому брату, совершенно забыв обо мне.

— Пойдем к месту силы, для Лары. А к этим двоим мы еще вернемся, — как-то зло проговорил император.

— Как? Он же в серебряной лиге! Мне никогда его не одолеть, — произнёс я потирая ушибленную сквозь золотую кольчугу голову.

— Тцык! — снова покачал головой Зэр. — Он вмешался в ваш бой, Райс. Сферы такого не прощают. За его серебряным артефактом придет золотой зверь.

— Золотой зверь? — переспросил Блик, подробно переводящий Ларе всё, что происходит в мире теней.

— Это наказание нарушителю закона поединка. За нарушившим приходит зверь старшей лиги. Там много разных правил, которым я буду учить тебя постепенно, чтобы голова не разбухла и не взорвалась, — улыбнулась тень императора.

— Мне кажется, что она уже готова треснуть, — прошептал я, зажмуриваясь от двоящейся перед глазами картинки.

— Эй, босяк, это еще не конец! Мы вернёмся, и мой брат заберет твой артефакт! — прокричал высокий парень, уже поднявший на ноги и ведший под руку своего брата куда-то в сторону от нашей дороги, постепенно скрываясь в зарослях кустарника.

— Может, поможем им? — спросила Лара.

— Передай девушке, что вроде Райс в голову пропускал, а тупит она! — пробасил Зэр.

— Император говорит, что в этом нет надобности! — улыбнулся шут.

Я взгромоздился на телегу, бухнувшись шумящей головой на мешки с провизией.

— Чего разлёгся? Запрягай лошадь, и поехали дальше. У нас времени нет! — донёсся до меня голос императора.

— Ваше величество, позвольте мне! — спрыгнул с повозки Блик, вероятно, проникшись ко мне какими-то положительными чувствами.

— Райс, ты как? — спросила меня Лара, трогая пальцами моё онемевшее и синее, покрытое гематомами лицо.

— Чё-то не очень! — уклончиво прохрипел я.

— У него эффект повышения закончился, теперь надо отдохнуть! — пояснил император голосом Блика, запрягающего лошадь в оглобли. — Эй, Лара, как назовём лошадь?

Уже занявшаяся моими ранами девушка лишь отмахнулась.

Член парламента Светлого мира Цыр Портье закрыл все двери своего многоэтажного дома на внутренние замки и плотно завесил окна, отчего мраморные цвета убранства помещения помрачнели настолько, что будто бы исчезли совсем. Так было нужно, и расчетливый чиновник даже дал отгулы прислуге, велев оставить его на выходных совсем одного, чтобы ни один, пусть даже случайный, глаз или ухо не прознали то, что не следовало знать никому из простых светломирцев.

Пушистый халат, из-под полов которого на свет выглядывала густая седо-голубая растительность грудных волос, туго стягивал поясом его объёмный живот, а на полном, почти шарообразном лице гладко выбритый подбородок оканчивался пышными бакенбардами, плавно переходящими в затылочную окантовку. Цыр был сед и лыс, чем опровергал житейскую поговорку: “Не седеют только лысые”.

Электросветильники, которые есть только в знатных домах столицы Светлого мира, жужжали лампами накаливания, провожая его фигуру, идущую по мраморной лестнице на второй этаж особняка.