Читаем Чужая тень полностью

Наблюдая за девочкой-шутом, я думал, что его глуповатая маска, надетая от нелегкой жизни, оказалось эффективным инструментом приспособления или даже средством выживания.

Блик знал свою роль, словно никогда не переставал её репетировать. Казалось, он всегда появлялся вовремя и к месту. Знал, когда нужно играть дурачка, а когда сглаживать жёсткие посылы императора.

Шут много улыбался и разговаривал со мной дружелюбным тоном, когда я прямо кожей ощущал пылающий и подавляемый огонь в душе Зэра.

Мягко, но настойчиво и целеустремлённо. Так ведут телят на убой, чтобы не испортить мясо страхом смерти. Я не доверял им. Предположение о том, что они вновь попытаются завладеть моим телом, укоренилось в глубине сознания.

«Ну, мы ещё посмотрим, кто из нас окажется жертвой», — подумал я и, зная, что «подсаженная» тень при должном старании сможет услышать мои мысли, постарался их контролировать.

— Некоторое беспокойство, — повторил Зер последние слова шута. — Тебя, Райс, убьют. Над тобой, шут, надругаются. А меня сошлют обратно в место, где время становится пыткой.

— А может, и наоборот, — подхватил Блик — Над тобой Райс надругаются, а меня убьют. Но ты не шибко надейся на это. Его величество нельзя забрать без твоей головы, так что исход всё равно неутешительный.

— Так, а куда мы идём? — потерял я нить разговора.

— Видишь, тропа виляет и деревья странно растут? — сощурился император. — Это значит, что мы приближаемся к месту силы.

— Месту силы? — Снова что-то незнакомое.

— Именно. Её так мало в тебе, что даже смотреть жалко, — усмехнулся Зэр, и шут тут же поддержал его заливистым и тонким смешком.

Девочка шла впереди, вытянув тонкую шею и вглядываясь в наступающий мрак, пока я не натолкнулся на неё.

— Ваше величество! — наконец выкрикнул Блик. — Впереди дома! Это деревня!

— Вижу, что не Пирамианские сады. — Император сбавил тон, будто его мог услышать кто-нибудь, кроме меня и Блика.

Я сделал ещё пару шагов, обходя стоящую на дороге девочку, и моему взору открылась лежащая между сопками деревушка, совсем небольшая, домов на тридцать. Над деревушкой стоял галдёж и звук пастушьих дудок.

В центре населённого пункта горел огромный костёр, у которого пировали люди, развязные, слишком громкие для селян, это была не свадьба, затянувшаяся до ночи, а что-то иное.

Пировавших было не больше дюжины, двенадцать человек, сидящих за столом у кострища. Прислуживала вся деревня, мужчины и женщины не успевали подносить питьё и пищу, а запах жареного мяса был такой, что желудок Блика выдал недвусмысленное громкое урчание.

— Спустимся, попросим еды? — взмолился Шут в сторону тени императора.

— Плотский раб своих же кишок! — ощетинился Зэр — Ты дворянин или шавка, подъедающая за разбойниками?

— Но, мессир, сейчас я очень голодный дворянин! — проскулил Блик — Ну, ваше темнейшество?!

— Что тут такого? — встал я на сторону шута, так как и сам был не против отведать нормальной еды.

— Ну, иди-иди попрошайничай, блудный козёл. — Скептически скривил лицо Зэр и, не дожидаясь моей реплики, продолжил: — Нет бы быть повнимательней и прислушиваться к тем, кто хоть что-то понимает в жизни. Те, у кого ты собираешься клянчить, бандиты, ограбившие деревню. Со стола они тебе ничего не дадут. А просить у крестьян — это словно давить им на горло. Они и так отдали многое, и кормить ещё двух проходимцев им вряд ли захочется.

— Я хочу есть и она… Он… Блик тоже. — В словах тени был здравый смысл, но чувство голода сейчас оказалось сильнее. — Поэтому я всё же рискну. Блик, ты можешь ждать тут, не забывай, что ты сейчас в теле маленькой девочки, а это может лишь спровоцировать такие отбросы.

Я шёл не скрываясь. Шёл напрямик к столу, за которым тискали визжащих деревенских баб, пили брагу и развлекались игрой «пять пальцев», известной среди солдат и бандитов забаве с ножом.

С каждым шагом вера в успех моего похода таяла, как снег на раскаленной сковородке. Я ловил на себе испуганные, любопытные, полные отчаяния взгляды деревенских и понимал, что в попытке пойти наперекор императору поступил слишком опрометчиво.

Селяне пытались идентифицировать меня, ведь я не был похож ни на крестьянина, ни на бандита, ни на стражника.

«Что ты тут забыл?» — шептали их глаза.

«Беги отсюда пока жив», — кричали их молчаливые лица в вечернем полумраке.

Идя в этой полной страха атмосфере, я невольно подумал о девочке, из последних сил сжимающей буханку хлеба. Теперь и я, ведомый тропой голода, не знал, что меня ждёт.

За столом замолчали. Улыбки сошли с лиц рейдеров, и девки, силком усаженные на колени к бородатым головорезам, перестали пищать.

— Мир вам, люди. Вам и вашему празднику! — произнёс я, стараясь, чтобы при виде еды мой желудок предательски не заурчал.

— Добрые люди в поле сено косят или на шахтах батрачат! — выкрикнули со стороны.

— Ах-ха-ха! Что за идиот?! По голове часто били? — донесся пьяный гогот с другого края.

«Даже этот отброс считает, что ты идиот», — молчавший до этого Зэр не смог удержаться и не вставить пару слов.

«Да иди ты».