Читаем Черный аббат полностью

- Мисс Винер! - с неудовольствием заметила Лесли и только сейчас вспомнила, что по просьбе Артура, она сама пригласила девушку немного погостить у них.

Сейчас это оказалось совершенно непредвиденным обстоятельством.

Но пока Лесли шла в вестибюль, она подумала о том, что в настоящее время ей будет весьма полезно общество какой-нибудь женщины.

Мэри Винер так радостно приветствовала хозяйку, что можно было сделать заключение об их долгой и тесной дружбе, хотя на самом деле Лесли очень плохо знала свою гостью.

- Моя дорогая, я так рада снова очутиться в этой милой провинции! воскликнула Мэри. - Когда я проезжала мимо замка Челсфордов, то невольно подумала, как мирно и тихо здесь...

Лесли чуть не вскрикнула. "Мирно и тихо!.."

- Пожалуй, здесь не так уж мирно и тихо, как кажется, мисс Винер, сухо заметила она.

- Зовите меня Мэри, - попросила девушка. - Я так ненавижу разные формальности! Кроме того, будет немного неловко, если Артур будет называть меня Мэри, а вы - "мисс"... Я хочу сказать...

- Хорошо, я с удовольствием буду называть вас Мэри, - ответила Лесли. Думаю, что мое имя вы знаете.

- Прекрасное имя, - заулыбалась Винер. - Единственно плохо то, что его можно принять и за женское, и за мужское, не правда ли? Наверное, вы и сами находите это иногда неудобным.

- Пока еще не находила этого, - ответила хозяйка, провожая гостью наверх, в ее комнату.

Она подождала, пока Мэри сняла шляпу, потом поделилась с ней следующей новостью:

- Артур уехал в Лондон, но вернется сегодня же вечером. Читали ли вы газеты?

Мэри отрицательно покачала головой.

- Никогда не читаю газет, - решительно заявила она. - Они всегда врут, а после того как они издевались над моим процессом по поводу несдержания обещания...

Она закашлялась.

- Вы вели процесс по поводу обещания жениться? - удивленно спросила Лесли.

Мэри покраснела.

- У меня была маленькая неприятность с одним молодым человеком, проговорила она. - Я была в то время еще глупенькой, наивной девчонкой, но сразу же поняла, что должна отстоять свои права. Многие думают, что заводить процессы девушкам не подобает, но, по моему мнению, девушка-сирота должна уметь защищаться. Я получила пятьдесят фунтов, хотя это едва возместило все оскорбления и неприятности.

Что-то в этой девушке понравилось Лесли. Например, то, что она была очень уверена в своих силах.

- Нет, я никогда не читаю газет, - повторила она, - после того как " Дэйли Мегафон" обозвала меня "девушкой со странным воображением". Вовек не забуду этих слов...

- Значит, вы еще не знаете, что случилось в замке? - спросила Лесли.

Пораженная, с широко открытым ртом, Мэри Винер выслушала всю историю.

- Томас? Но я не так давно видела его. Вы думаете, что и Гарри убит?

Лесли пожала плечами.

- Не знаю, что и думать. Алсфорд уверен, что он жив. Только что он получил странное послание, будто бы подтверждающее его уверенность.

Мэри была поражена и очень опечалена всем услышанным.

- Гарри Челсфорд был самым лучшим человеком в мире, - пылко заметила она. - Он был немного раздражителен и неуживчив, но... Вы ничего не имеете против того, что я так отзываюсь о нем?

- Нет, - возразила Лесли. - Вы, очевидно, еще не знаете, что наше обручение было расторгнуто.

Это было еще более поразительной новостью.

- Вот как? О! Держу пари, что это дело рук Алсфорда!

- Господин Алсфорд совершенно не при чем, - прервала Лесли, и Мэри моментально переменила о нем свое мнение. Конечно, на словах...

- Дик Алсфорд - тоже неплохой человек, - дипломатично заметила она.

Она секунду помолчала, но, не дождавшись никакого ответа, продолжала дальше:

- Я, кажется, приехала в очень неудобное время, мисс Лесли. Не лучше ли будет мне уехать обратно в Лондон?

- Подождите, - заметила хозяйка и, спустившись вниз, вызвала по телефону Дика.

Он как раз только что вернулся домой.

- Конечно, - согласился он. - Привозите ее сюда. Это будет совсем неплохо. И вы, Лесли, также можете остаться в замке на ночь. Пусть и Артур приезжает сюда. Оставьте записку или позвоните в город.

Эта мысль пришлась девушке по вкусу, и она, вернувшись к гостье, передала приглашение Дика.

Мэри приняла его приглашение с неприличной быстротой.

- Я могу быть им полезной, - заметила она. - Я знаю там все углы и выходы из-за тех сокровищ. Гарри вечно искал этот глупый эликсир жизни, поэтому-то и кончил так плохо... Завел дурную компанию...

- Но Гарри никогда никуда не выходил!

- Нет, выходил, - получила она неожиданный ответ. - Он часто уезжал в Лондон во время отсутствия Алсфорда. Эти поездки были очень подозрительны, потому Гарри вынудил меня дать обещание, что я ничего не скажу Дику о его поездках...

- И как часто это случалось? - спросила Лесли.

- Иногда раз, иногда два-три раза в месяц. Он никогда не уходил через главный подъезд, а всегда тайком, и я помогала ему попасть на автобус в Горшам. Он обычно ездил в Горшам и возвращался оттуда же. И всегда справлялся у меня по телефону, не вернулся ли Алсфорд.

Лесли невольно задумалась над тем, знает ли об этом Дик.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное