Читаем Черный аббат полностью

Неужели она послала своего брата вместо письма и все ему рассказала? Уклониться от этого свидания нельзя было в любом случае...

Войдя в библиотеку, он нашел Артура сидящим в одном из кресел с книгой в руке и недокуренной сигарой в зубах.

На его приветствие Артур ответил дружественно и весело, так что на минуту сердце Джилдера забилось сильнее. Это, очевидно, был парламентер для урегулирования всего дела...

- Для нас, кажется, лучше всего забыть прошлое, - начал Артур. - Мы оба слишком нервничали. Теперь совершенно бессмысленно сводить старые счеты. Вы ничего не имеете против того, что я курю?

Он вернул книгу обратно на полку, с которой взял ее, отряхнул брюки и наконец спросил:

- Вы, кажется, серьезно подумываете о женитьбе на Лесли?

Джилдер кивнул головой, не сводя с гостя внимательного взгляда.

- Ждете от нее письма, не так ли? Ну-с, так я скажу, что вы никогда не получите его.

- Почему же? - у Джилдера больно сжалось сердце.

- Потому что Томас, который провел целый вечер, занимаясь взломом и кражей, побывал и в моем доме. Он стащил старинный топор из вестибюля, серебряный чайник и попробовал взломать почтовый ящик у нашего дома. Хотя это и не удалось ему, но все же замок у ящика оказался испорченным.

Джилдер глубоко вздохнул.

- Значит, почтальон не мог забрать писем? - быстро спросил он. - Что ж, это звучит для меня утешительно...

В глазах Артура Джина горел какой-то таинственный огонек.

- Вы, кажется, хотели помочь мне?

- Да, я намерен выручить вас из беды.

- Прежде всего мне хотелось бы иметь доказательства вашего доброжелательства, - заметил Артур, осторожно стряхивая пепел сигареты в серебряную пепельницу на столе.

- Не совсем понимаю вас, - ответил Джилдер.

Артур заколебался.

- Я хотел бы, чтобы вы написали мне письмо, что даете мне эту сумму взаймы. Видите ли, Джилдер, несмотря на то, что вы собираетесь жениться на моей сестре, я хотел бы получить эти деньги не как плату за брак моей сестры, а просто в виде займа.

Наступила пауза.

- Не смотрите на меня недоверчиво. Я не прошу у вас этих денег сейчас же, просто хочу успокоить свою совесть. Не хочу, чтобы люди говорили: "Лесли Джин была продана за пятьдесят тысяч фунтов стерлингов". Я должен иметь доказательство, что вы просто одолжили мне эти деньги.

Слабая усмешка появилась на лице Джилдера.

- Ничего не имею против, - ответил он. - Я готов написать подобное письмо сейчас же, если вы так хотите этого. Вы ничего не имеете против того, что я начну свое послание словами "Дорогой Артур"?

- Пожалуйста, - согласился тот.

- Мы должны сохранять между собой видимость дружбы, - пояснил Джилдер, быстро работая пером. - Я, право же, ничего не имею против вас, Джин. Вы были во многом очень полезны для меня.

- Еще бы! - проворчал Артур.

Джилдер, закончив писать, подал письмо Артуру, который внимательно перечел его.

- Благодарю вас, - наконец произнес он, пряча письмо в карман. - Вы можете подумать, что я слабохарактерен, это уже вполне доказано, но от Лесли вы получите письмо немедленно. Сразу же, как только откроют почтовый ящик, если оно, конечно, не похищено. Есть основания опасаться, что Томас, не сумев открыть ящик, со злости мог сжечь его содержимое брошенной туда спичкой. Такие, каким он был, всегда бывают способны на самый неожиданный поступок. Вполне возможно, что так и случилось на самом деле.

Он поднялся на ноги, взял свой цилиндр и зевнул.

- Это была ночь, полная приключений, как вы уже, наверное, прочли в утренних выпусках газет.

- Лорд Челсфорд еще не найден?

Артур покачал головой.

- Нет, пока я там находился, он еще не был найден, - ответил он. - К несчастью, Лесли была свидетельницей если не убийства, то обнаружения тела Томаса, что не могло не отразиться на ее нервах. Пожалуйста, не беспокойте ее два или три дня.

Он протянул руку, и Джилдер крепко пожал его влажную холодную ладонь.

- Надеюсь, впредь мы не будем ссориться друг с другом?

- Уверен в этом, - ответил Артур. - Проводите меня, пожалуйста, до выхода. Ваша квартира похожа на бонбоньерку, и я никак не могу запомнить, где помещается дверь, а где - шкаф.

Артур оставил свой автомобиль дома. Такси доставило его назад в гостиницу, где он остановился по приезде в город. Там он переоделся в простой синий костюм, затем, после некоторого колебания, сбрил усы и надел только что купленные роговые очки. Став перед зеркалом, он оглядел себя с чувством удовлетворения и уселся писать письмо сестре. Затем последним взором окинул номер, где он проводил немало счастливых холостяцких дней, закрыл дверь на ключ и отправился на почту сдавать письмо.

Через два часа такси привезло его на аэродром в Кройдоне, где он представил управляющему свой новенький паспорт.

- Все в порядке, господин Стил, - заметил ему чиновник. - Ваше такси уже ждет вас.

Его "такси" оказалось небольшим двухместным аэропланом. Через пять минут после приезда на аэродром Артур уже поднимался в синеву небес, и вскоре аэроплан превратился в маленькую точку. Сначала Франция, затем Генуя, а там с итальянским пароходом в Рио-де-Жанейро...

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное