Читаем Черный аббат полностью

Все теперь зависело от того, насколько по вкусу придется Джилдеру та пилюля, которую смастерил для него Артур.

Глава 35

- Сожжены! - с удовлетворением произнес Дик. - Бедняга Томас сделал единственное хорошее дело в своей жизни, хотя и нехорошо так отзываться о мертвом. Где ваш Артур?

- Артур уехал рано утром в город. А как Гарри?

Дик покачал головой.

- Никаких новостей.

Лесли показалось, что он выглядит совершенно усталым и разбитым.

- Простите, что надоедаю вам...

Он нежно погладил ее руку.

- Мне хотелось, чтобы вы на время уехали куда-нибудь, Лесли, - сказал он. - Не можете ли вы предпринять какое-нибудь путешествие?

- Зачем?

- Хочу, чтобы вы не были замешаны во все это. Не знаю почему, но я очень беспокоюсь за вас. Заставьте Артура...

Он умолк, вспомнив, что Артур, вероятнее всего, уже не будет свободным гражданином в конце этой недели, и девушка, как бы прочитав его мысли, слабо улыбнулась.

- Что же мне делать с Джилдером?

- Пусть себе пишет письма. Он едва ли так легко оставит вас. Но вы, конечно, понимаете, что пока Гарри не будет найден, вашему брату ничто не угрожает, поскольку до его возвращения никакой передачи документов не произойдет.

Она сострадательно посмотрела на него.

- Вы думаете, он еще жив? - спросила она.

- Да, - коротко ответил он. - Путлер не думает этого, но я - да. Мы сегодня пройдем русло реки Равенсвиль, ведь она не настолько глубока, чтобы бесследно поглотить тело...

Он закрыл лицо руками.

- Хотел бы я быть за миллион миль отсюда на какой-нибудь отдаленной одинокой звезде, - устало проговорил он и слегка дотронулся до ее локтя.

- Вам будет, пожалуй, очень жарко там, - пытаясь хоть как-то отвлечь его, заметила она. - Если только мои астрономические сведения верны.

Он дружески обнял ее плечи.

- Вам нужно уехать, моя дорогая. Что вы скажете о прозаическом Бристоле или о скучном, но фешенебельном Маргэйте?

Она промолчала.

- Или о Лондоне, который тоже иногда может быть спасительным местом.

- Вы так хотите, чтобы я уехала отсюда?

- Хочу, - ответил он дрогнувшим голосом, невольно выдавая свои опасения.

Она придвинулась ближе и заглянула ему в лицо.

- Дик, вы ответите мне на один вопрос?

Он молча кивнул.

- Вы думаете, мне грозит здесь опасность?

- Убежден в этом, - ответил он. - Было бы жестоко не сказать вам правды. Выстрелы, прозвучавшие несколько дней тому назад, предназначались вам. Они были произведены весьма хорошим стрелком, и по полету пули можно судить, что она искала ваше сердце.

Девушка слушала, не веря своим ушам.

- Но почему? - она была поражена. - У меня нет врагов, Дик, я никому не сделала зла. Кто же может мстить мне?

- Если я и скажу, вы все равно не поймете, - ответил он. - В мире есть один человек, который ненавидит меня и вас, имея на то - с его точки зрения - вполне достаточно оснований. Теперь, после того как я сказал вам правду, уедете ли вы отсюда?

Она подумала несколько секунд.

- Я подожду возвращения Артура, - проговорила она. - И попрошу его отвезти меня в Лондон.

Дик вполне удовлетворился этим заявлением.

Он только что собрался покинуть дом, когда велосипед Путлера подкатил к подъезду.

- Что-нибудь случилось? - быстро спросил Дик.

- Не знаю! Посмотрите на это.

Детектив вытащил из своего кармана большой лист бумаги, на котором карандашом было написано печатными буквами:

"Лорд Челсфорд в безопасности. Не ищите его, не то он будет убит. Черный абат".

Слово "аббат" было написано с одним "б".

Этот лист был найден висящим на ветке одного из деревьев.

- Мы нашли это на полпути между развалинами аббатства и замком, произнес Путлер. - Удивительно, ведь мы обыскали эти места всего за четверть часа до появления бумаги...

Дик вернул ему послание.

- Что это, глупая шутка или вы серьезно верите этой бумаге? беспокойно спросила Лесли. - О Дик, не могу ли я помочь вам чем-нибудь? Я очень хорошо знаю все углы и закоулки замка и уверена, что полиция не могла заглянуть повсюду. Знаете ли вы, что на берегах Равенсвиля существует много небольших пещер?

- Были обысканы все, кроме той, что оказалась слишком мала даже для собаки, - ответил Дик. И добавил: - Если вы хотите быть полезной, отправляйтесь в мой кабинет и приведите в порядок бумаги. За эти дни накопилась масса счетов и разных документов, с которыми нужно так или иначе разобраться.

Ему не особенно нужна была ее помощь, но до тех пор, пока девушка находилась в непосредственной близости к месту происшествия, Дик хотел, чтобы она была под его наблюдением.

Лесли, может быть, и поняла это, но все же с благодарностью приняла его предложение.

- Поезжайте, - напутствовал он ее. - Поезжайте по главному шоссе к самому подъезду. Не останавливайтесь, кто бы ни встретился по дороге, и сделайте вид, что вы не слышите, когда кто-нибудь станет окликать вас!

Она рассмеялась, несмотря на все свое беспокойство.

- Как таинственно звучит это предостережение.

После его ухода она занялась хлопотами по хозяйству. Заказав ужин, она уже собралась ехать в замок, когда кто-то позвонил у подъезда.

Лесли была в своей спальне, когда горничная заглянула к ней.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное