Читаем Черный аббат полностью

Прошло несколько минут, прежде чем Дик вышел наружу с бледным, как мел, лицом.

- Что вы нашли, Дик?

Он покачал головой.

- Ничего.

И с силой задвинул камень на прежнее место.

Из всей этой маленькой компании только Мэри не заметила угнетенного настроения, которое вынес Дик из развалин аббатства.

Мисс Винер пустилась в рассуждения.

- По словам Джилдера - я, конечно, не всегда доверяю словам мужчины, здесь оказались одни только цилиндры с художественными вышивками и нотами. Мне же они казались золотыми слитками. И черный аббат унес их в то время, когда мы уехали домой. Знаете, Лесли, Джилдер был так разочарован... Говоря откровенно, он был просто груб со мной по телефону. Мне кажется, что джентльмен должен сохранять присутствие духа во всех обстоятельствах, не правда ли, дорогая?

Лесли согласилась с ней, особо не вникая в смысл сказанного.

Что видел Дик? Что такое рассмотрел он там, в глубокой темноте, при свете своего фонаря?

Не доходя до дома, он извинился и исчез.

Лесли не настаивала ни на каких объяснениях, а молча проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом.

Он направился в сторону аббатства.

Мэри пошла заканчивать свой завтрак, но Лесли заколебалась. Мысль о том, что он пошел назад в эту черную дыру, наполнила ее ужасом. Ей хотелось окликнуть его, вернуть назад, но он все равно не услышал бы ее теперь...

Повинуясь непонятному импульсу, она последовала за ним, но увидела его только тогда, когда поднялась на холм.

"Он может оглянуться", - подумала она и легла в траву, наблюдая за ним издалека.

Дик подошел к башне, задержался у углового камня и через минуту исчез внутри. На таком расстоянии его исчезновение казалось просто сказочным, потому что вход был так узок, что, казалось, он просто слился со стеной.

Прошло десять, пятнадцать минут томительного ожидания.

Часы в Челсфордберри пробили два.

Жаворонок в синеве неба распевал свою обычную песенку.

С Красной фермы доносилось мычание коров. Странная противоположность, возможно, происходящей в настоящее время трагедии...

Она уже была готова встать и бежать к руинам, чтобы там отыскать, спасти Дика, когда он снова появился. Медленными шагами вышел из башни, прикрыл вход, и, прислонившись к стене, сжал голову руками, являя собой картину отчаяния и безнадежности.

Она припала к земле, боясь оказаться замеченной, и проводила глазами молодого человека, медленно, по-стариковски уходящего прочь.

Быстрыми шагами Лесли вернулась в замок и присоединилась к Мэри в кабинете. Путлера она не видела с самого утра, с тех пор, как он приезжал в ее дом на велосипеде с листком, найденным на дереве.

- Моя дорогая, - начала Мэри, - я, наверное, останусь ночевать здесь, хотя это место и дышит ужасом. Я хотела бы, конечно, повидать вашего брата, но вы можете сами рассказать ему о комнате в аббатстве, не правда ли? Поверьте моему слову, там и спрятано все золото!

- Золото? - переспросила Лесли, не поняв вначале, что подразумевала девушка. - О, вы говорите о сокровищах Челсфордов? Все несчастья и произошли от него, не считая убийства Томаса и исчезновения Гарри!

Мэри, громко стуча пишущей машинкой, спокойно заметила, что, возможно, так оно и есть.

Сюрприз следовал за сюрпризом! В половине пятого горничная принесла Лесли письмо, прибывшее со специальным посыльным и написанное рукой Артура.

Она быстро вскрыла его и прочла следующие строки:

"Дорогая Лесли!

Ни при каких обстоятельствах не выходи замуж за Джилдера! Я отказываюсь принять это самопожертвование ни сейчас, ни потом. Я уезжаю на несколько месяцев во Францию. И вернусь, когда минует гроза".

Всегда весьма сообразительная, на этот раз Лесли долго не могла понять значение всего написанного, а поняв, немедленно отнесла письма Дику, который молча прочел его.

- Что все это значит? - спросила она.

- Это значит, что Артур пошел по линии наименьшего сопротивления. Выражаясь вульгарно, он удрал.

Лесли почувствовала себя одинокой как никогда. И к тому же обманутой...

Девушки обедали одни, и Гловер, не стесняемый присутствием Дика, впал в излишнюю болтливость.

- Господин Алсфорд очень старается для полиции, барышни. Он приказал мне приготовить корзинку с провизией, флягу с вином и все, чего только души ни пожелают. Лично я, мисс, не верю в необходимость так заискивать перед полицией. Это только балует их. К тому же, господин Алсфорд не позволил никому отнести эту корзинку. "Я возьму ее сам, - распорядился он. Приготовьте ее к девяти часам и поставьте у бокового входа". С моей точки зрения, они рады были бы и куску хлеба с сыром да бутылке пива! К чему полицейскому сэндвичи из цыпленка? И даже лучшая бутылка вина из погреба?

Лесли слушала со все возрастающим волнением. Теперь ей многое стало понятно...

Провизия предназначалась вовсе не для полиции, а для Гарри!

Гарри был пленником Челсфордского замка!..

Глава 37

Вечером Дик застал Лесли за письменным столом. Она только что запечатала письмо.

Оно было адресовано Фабриану Джилдеру.

- Что вы написали ему? - спросил Дик.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное