Читаем Черный аббат полностью

- Разве не все равно, Артур, что думаю я? Сейчас главное, чтобы деньги были возвращены.

- У меня еще неделя в запасе...

- Каким образом он узнал об этом?

- Не знаю... Ты не могла бы достать эту сумму? - отрешенно спросил Артур.

- Нельзя ли как-то повлиять на Гарри? - спросила она в свою очередь.

- Об этом невозможно и подумать. Что будет, когда все выплывет наружу? - Он вздохнул полной грудью. - Судебное разбирательство, заключение... Это очень большой удар для тебя, Лесли, но словами делу не поможешь...

Его голос прервался. Последовала долгая, очень долгая пауза.

- Чего же хотел Джилдер? Только сообщить тебе обо всем? - с едва уловимой ноткой надежды справился он.

- Отчасти.

- И сделал тебе деловое предложение?

Утопающий хватается за соломинку. В ее сердце больно отдалось сознание того, что, не заслуживая с ее стороны ничего, кроме проклятий, он все же надеялся на новое с ее стороны самопожертвование.

- Да, он сделал мне предложение, - кивнула она. - И я не знаю, что мне делать. Хочу повидаться с Диком...

- Разве это так необходимо? - с беспокойством спросил он.

- Я хочу видеть Дика, - повторила она. - Сейчас позвоню ему...

Она уже подошла к телефону и сняла трубку, когда Артур схватил ее за руку.

- Зачем спрашивать совета у Дика? - задыхаясь, проговорил он. Джилдер, конечно, нахал, но прожить с ним можно гораздо счастливее, чем с Гарри.

Она оттолкнула его руку и вызвала номер замка. Лакей ответил, что Дика нет дома, так как он уехал в Лондон и не вернется вплоть до поздней ночи. Она повесила трубку, вернулась в гостиную и взяла в руки листок с адресом Джилдера.

- В твоем распоряжении шесть дней, Артур, - промолвила девушка. - У меня же - менее двадцати четырех часов. Не знаю, чье положение хуже, но мне кажется, что мое...

Он молча выждал, пока затих стук ее каблуков, затем подошел к двери ее спальни. Попробовал открыть дверь, но она оказалась заперта.

- Лесли! - позвал он, но она не слышала ничего...

Уткнувшись лицом в подушки, она навеки прощалась с Диком Алсфордом, чувствуя, как сердце ее разрывается на части.

Глава 30

Проходя по Вадур-стрит в Лондоне, Дик заметил знакомое лицо. Какой-то человек вышел из магазина со свертком подмышкой и, узнав молодого человека, немедленно повернул назад и торопливо зашагал прочь, пока не скрылся из вида. Дик улыбнулся, так как в свою очередь узнал Томаса. Его заинтересовала причина посещения лакеем театрального магазина.

Он взглянул на витрину магазина и удивился еще больше, потому что Томас не казался ему таким глупцом, чтобы покупать парики или накладные носы...

Сам Дик находился в скверном расположении духа, сделав уже два визита и в обоих случаях натыкаясь на отказ. В настоящее время он шел попытать последнюю свою надежду.

Большой городской банк был закрыт, но швейцар через черный ход провел его в кабинет бывшего старого друга отца Дика. Война превратила простого господина Джарвиса, местечкового банкира восьмидесятых годов, в лорда Кланфилда, главу крупнейшей банковской корпорации в Европе.

Он горячо приветствовал Дика - банкир всегда относился к нему как к родному сыну.

- Садитесь, Дик. Что там стряслось у вас?

Просто и коротко Дик изложил свое дело, и лорд Кланфилд нахмурился.

- Пятьдесят тысяч фунтов, мальчик! Они потребовались лично вам?

- Нет, я хочу помочь одному своему другу, - с некоторым усилием определил он свое отношение к Артуру. Он попал в тяжелое положение...

- Это невозможно, милый Дик. Если бы эти деньги требовались, чтобы вызволить из беды вас... Но, опять же, - человек вы не того сорта, чтобы попасть в лужу... Тогда вы могли бы рассчитывать на помощь из моего собственного кармана.

- Не могли бы вы занять мне денег под мою собственную гарантию?

Банкир улыбнулся.

- Занимать вам - это значит просто дарить, ибо каким образом вы можете отдать пятьдесят тысяч фунтов? Младший сын! Гарри вот-вот женится, и через год появится наследник поместья Челсфордов. Нет, нет, мой мальчик, это невозможно...

Тогда в полном отчаянии Дик Алсфорд изложил лорду Кланфилду всю историю, не называя имен. Старик с мрачным лицом выслушал его.

- Придется с этим примириться, Дик, - решил он. - Если вы поможете ему сейчас, потом он попадет в еще худшее положение. Бедная девушка, мне искренне жаль ее. Вы, конечно, говорите о Джине. Ничего, ничего, не бойтесь, я не скажу никому ни слова. Я давно уже предполагал нечто подобное. Пусть он расплачивается за содеянное, Дик, и помогите, насколько сможете, девушке. Когда ее брат попадет за решетку и скандал несколько поутихнет, приходите ко мне - я дам денег столько, сколько потребуется для девушки. Я знал ее отца, дядю и дедушку, оставивших ей порядочные деньги. Наверное, они растаяли вместе с остальными, и я охотно помогу ей. Но вы не должны запутываться сами ради этого типа.

Дик ни с чем покинул банк. Единственной его надеждой был теперь его собственный брат, но он знал его слишком хорошо, чтобы надеяться на его поддержку.

Путлер встретил его на вокзале Челсфордберри.

- Эта птичка Томас все еще живет здесь по соседству, - сообщил он. - В коттедже Джилдера.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное