Читаем Черный аббат полностью

Но вспомнив драку на лужайке и подбитый глаз Артура, изменила свое решение:

- Хорошо, я приму его. Попросите его войти.

Джилдер был одет как для официального визита. В руках он держал цилиндр - зрелище уникальное для сельской местности. На груди визитки сияла большая желтая роза. Лакированные ботинки вызывающе блестели. Перед приездом в дом адвоката он заехал на минуту к себе в коттедж и нашел его пустым. Томас, очевидно, уехал, как и обещал. Впрочем, нужды в его услугах не было никакой. Джилдер уже знал предостаточно.

- Боюсь, что вы смотрите на меня как на нежелательного визитера, мисс Джин, - начал он. - Но у меня к вам есть одно небольшое дело, и буду очень благодарен, если вы подарите мне несколько минут...

- Присядьте, пожалуйста, - холодно пригласила она.

Он смотрел на нее странным и жадным взглядом, какой она ощущала на себе и раньше.

- Мне передали, что ваша помолвка с лордом Челсфордом уже расторгнута...

Она ничего на это не ответила.

- Это отчасти и привело меня сюда. Кроме главной, более серьезной причины... Она касается вас очень близко, мисс Джин.

Он сделал паузу, ожидая какого-нибудь замечания, но и на этот раз не услышал ответа.

Она сидела, вытянувшись в своем кресле, сложив руки на коленях и не сводя с гостя пристального взгляда.

- Как вы знаете, я многие годы был правой рукой вашего брата, в результате чего я вник в его дела, и не только личные, но и дела его клиентов. Например, я знаю, что ваше состояние превратилось в миф.

Если он думал поразить ее, то ошибся в своем ожидании, Она кивнула головой, соглашаясь с услышанным:

- Мне известно об этом, господин Джилдер. Надеюсь, что вы приехали сюда не за тем, чтобы сообщить мне об этом.

На секунду он был обескуражен, предполагая, что это заявление будет первым из неожиданных ударов для нее. Девушка заметила растерянное выражение, промелькнувшее на его лице, и чуть было не улыбнулась.

- У меня есть еще одна новость, - заметил он, овладевая собой. - Ваш брат управлял поместьями графини Челсфорд и капиталом в акциях, ценностью до пятидесяти тысяч фунтов. Теперь эти суммы должны немедленно поступить в банк и все дивиденды выплачены.

Сердце девушки замерло. Джилдер видел, как краска исчезла с ее лица, как замерло дыхание. Внутренне он уже ликовал.

- Мой брат... имеет эти деньги? - спросила она.

- Он их имел, - подчеркнул Джилдер. - Насколько мне известно, лорд Челсфорд в настоящее время ищет нового адвоката, и через неделю все бумаги будут переданы новой фирме.

Лесли молчала, понимая, что он говорит правду, и прекрасно сознавая, что за этим кроется.

- Пятьдесят тысяч фунтов - очень большая сумма! - внушительно продолжал Джилдер. - Сумма, которую почти невозможно достать в недельный срок. А именно она должна находиться в распоряжении вашего брата.

Она подняла глаза, он увидел всю ее скорбь и на минуту почувствовал сострадание к ней.

- Вы хотите сказать, что эти деньги... что Артуру нечего передать новой фирме?

- Именно так.

Последовало долгое молчание - тишину нарушало только тиканье маленького французского будильника: оно так явственно слышалось, что оба собеседника машинально взглянули на него.

- Зачем вы пришли - сказать мне об этом?

Он кашлянул.

- Несколько дней тому назад самым неловким образом я признался в любви к вам, - сказал он. Вы, правда, не ответили на мои чувства, но я все же хочу повторить: нет ничего на свете, чего бы я не сделал для вас, несмотря ни на какие препятствия, издержки и жизненные сложности.

Она не сводила с него взгляда, как бы читая его мысли.

- Вплоть до предоставления в распоряжение моего брата пятидесяти тысяч фунтов в недельный срок? - тихим голосом спросила она.

- Вплоть до этого - согласился он.

Она медленно поднялась со своего места.

- Запишите, пожалуйста, ваш адрес. - Голос ее был, как всегда, спокоен. - Я помню улицу, но забыла номер дома.

Он записал свой адрес на листке бумаги.

- Я должен знать завтра же, - проговорил он. - Да или нет?

Лесли опустила голову.

- Завтра вы получите ответ, - сказала она. - Если я скажу вам, что решилась выйти за вас замуж, приготовьте деньги сразу же, не боясь ничего. Я своему слову не изменяю.

Он поклонился и, не произнеся ни слова, направился к двери. В дверях обернулся, еще раз поклонился и вышел в вестибюль. Вскоре донесся быстро удаляющийся звук рожка его автомобиля.

Дверь в гостиную отворилась, и на пороге показался Артур.

- Кто это был? Джилдер? - спросил он, и когда девушка молча кивнула головой, возмущенно пожал плечами. - Какой нахал! Почему ты не позвала меня?

В эту же минуту он обратил внимание на странное выражение лица Лесли.

- Что случилось, дорогая?

- Что? - переспросила она, стараясь придать голосу ноты уверенности и спокойствия. - Он говорил со мной о деньгах, доверенных твоему попечению, о состоянии покойной графини Челсфорд.

Артур окаменело молчал, и девушка поняла, что все сказанное Джилдером, являлось правдой. Впрочем, она и не сомневалась в этом.

- Знает ли об этом Дик? - спросила она.

- Знает. А что думаешь ты обо всем этом, обо мне? - спросил он.

Она пожала плечами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное