Читаем Черный аббат полностью

- Вы ошибаетесь! - Он торжествующе закачал своей головой вверх-вниз, напоминая девушке болванчика-мандарина с ее туалетного стола, - потому что не знаете того, что знаю я. Вам и господину Джину я могу сказать что-то, о чем никто и не подозревает. Люди говорят о сокровищах Челсфордов...

- Не могу об этом больше слушать, - повернувшись к нему спиной, Лесли Джин закрыла за собой калитку.

С минуту Томас смотрел ей вслед, как бы намереваясь пуститься вдогонку, но затем передумал и, закурив потухшую сигарету, зашагал в сторону коттеджа Джилдера. Неожиданно новая мысль пришла ему в голову. Сразу же за низкой деревянной решеткой сада росли густые развесистые кусты. Устроив все свои дела в замке и едва унеся оттуда ноги, он решил, что нужно искать новые объекты. Томас перепрыгнул через решетку и начал осторожно пробираться через кусты.

- С кем это ты говорила, Лесли? - спросил Артур Джин, лежа в кресле-качалке на поляне.

- С Томасом!

- С лакеем из замка? Он принес нам какое-то сообщение?

- Нет, он уже уволен, - сказала девушка, направляясь к дому. - Дик заподозрил его в воровстве и отправил на все четыре стороны.

- Значит, ты видела Дика? - с удивлением спросил он.

- Да, я встретила его: он объезжал фермы.

Она намеревалась войти в дом, но подошла к брату и уселась рядом с ним.

- Ты, кажется, всегда встречаешь его, - нахмурившись, проворчал Артур. - Каждый день только и слышишь: "Дик сказал то", "Дик сказал это". Почему я никогда не слышу, что ты повстречала Гарри?

- Но Гарри не выходит из своей библиотеки, - улыбнулась в ответ она. А гуляя в окрестностях, Дика просто нельзя не встретить. Хотя я, надо признаться, и не стараюсь избегать его.

Артур вынул сигарету и задумчиво осмотрел ее.

- Не спорю, Дик - славный парень, - снова повторил он, - но бесполезно с моей стороны напоминать тебе, что он - младший сын и беден, как церковная крыса. Да-да, Лесли, я настаиваю на этой теме. В конце концов скажу прямо: ты должна выйти замуж за состоятельного человека.

Она инстинктивно почувствовала, что время для откровенного разговора настало.

- Чтобы этот состоятельный человек принял опеку над моим состоянием? спокойно произнесла она. - Если бы я вышла замуж за Дика, который является настоящим деловым человеком, тебе пришлось бы отчитаться обо всех моих бонах и акциях.

Последовала минута тяжелого, напряженного молчания.

- Никаких бонов и акций! - почти выкрикнул он.

Для того чтобы произнести эту фразу, ему пришлось упорно смотреть в землю, потому что он не смел взглянуть ей в глаза.

- Никаких бонов и акций? - медленно повторила она. - Значит, то, что я предполагала, оказалось правдой? Я - нищая?

Вот она, правда... Лесли стояла у кресла брата, гневно нахмурив брови.

- Итак, я - нищая? - переспросила она.

Он облизал пересохшие губы.

- Я уже давно набирался храбрости сказать тебе это, - произнес он. - Я трус и негодяй. У тебя осталось всего несколько тысяч фунтов, остальные же я истратил...

Он говорил с трудом, хриплым голосом, так что его едва можно было понять.

- Ты все равно узнала бы об этом рано или поздно, почему бы тебе не узнать об этом сегодня? Да, я проиграл на скачках около четверти миллиона и стою теперь на грани полного банкротства.

Он поправил пластырь под глазом и, поднявшись с кресла, во весь рост встал перед девушкой, бледный, как мел.

- Я не хотел говорить тебе этого, но ты вынудила меня, и теперь я рад, что все уже сказано...

Взглянув в первый раз за весь разговор ей в глаза, он не нашел в них ни огорчения, ни страдания.

- Ну и слава Богу! - произнесла она тихим голосом.

Артур не понял, что она хотела этим сказать.

- Теперь Челсфорд должен будет взять тебя без всякого приданого.

Она покачала головой.

- Я уже написала Гарри письмо и сообщила, что расторгаю нашу помолвку, - сообщила она и взяла брата за локоть. - Пойдем завтракать. И поверь, это - самый счастливый день в моей жизни.

Глава 28

Письмо, о котором говорила Лесли, было получено Челсфордом вместе с дневной корреспонденцией, состоявшей, главным образом, из переписки с букинистами, поскольку Гарри неизменно интересовался коллекционированием старинных книг.

Он посмотрел на голубой конверт, узнал почерк и вскрыл его, после чего с выражением скуки стал его читать.

"Дорогой Гарри, я давно уже думала, что у нас с Вами слишком мало общего, так что грядущий брак едва ли бы принес кому-нибудь из нас счастье. Мне кажется, что самым лучшим поступком с моей стороны было бы отослать Вам мое обручальное кольцо, но - к счастью или к несчастью - Вы никогда не дарили мне его.

Желаю Вам всего лучшего в жизни и надеюсь, что мы все же останемся добрыми друзьями".

Гарри еще раз перечел письмо, в недоумении почесал подбородок и опрометью выбежал из библиотеки. Дик на полянке перед домом играл со своей собакой, когда брат поспешно подошел к нему.

- Послушайте, взгляните-ка на это! Что вы думаете по этому поводу?

Дик с серьезным лицом прочел письмо.

- Мне очень жаль, - начал он.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное