Читаем Час Самайна полностью

Моя первая любовь — Вовочка Кожушкевич, юнкер техниче­ского училища. Невысокий, моего роста, рыжеволосый, с немного рябоватым, но открытым и приятным лицом. Его брат-двой­няшка Шурка, полная ему противоположность — и внутренне, и внешне. У него хищный нос, придающий ему сходство с коршуном, продолговатое лицо, всегда «себе на уме», холодно и трезво оценивает обстановку. По семейному преданию он младше Во­вочки на пару минут, но среди них — лидер. Думаю, Вовочка расстался со мной не без его стараний.

Петроград. 4 августа 1917 года

Все получилось прекрасно. Вчера были в кинематографе и получили приглашение от Коли. Условились встретиться с ним на старом месте в 10 часов. Придется звонить на те­лефон к Люде, чтобы она меня выручила. Все уже готово. Осталось уломать мамашу. Придется говорить, что едем к Люде. Да, что-то меня тревожит. Неужели мои мечты разобьются в прах?

Петроград. 5 августа, суббота

Мои предчувствия в отношении мечты чуть не исполнились, но, видно, судьба-злодейка все-таки сжалилась надо мной. 

Прихожу со службы, объявляю маме, что Люда пригласила к себе на вечер, а она разозлилась, что хоть святых из дома выноси. Папа тоже не соглашался отпустить, главным обра­зом из-за кануна праздника. Пришла Люда. Мама ее отчита­ла как следует. Поплакать мне пришлось здорово. 

Решила прибегнуть к помощи папы. Тот скоро сдался и даже согласился уговорить маму, а та предъявила ему ультиматум: я или она. Как ни просили мы вдвоем, никак не дает своего согласия. Я решила пойти в церковь, помолиться как следует.