Читаем Час Самайна полностью

— Не хочешь в них сфотографироваться? — спросил Ми­рослав и достал мобильный телефон с встроенной камерой.

— Не говори глупостей. Во-первых, это чужая вещь. Во- вторых, мы находимся на кладбище, а это не место для фото­графирования или чего другого. В-третьих, не хочу и боюсь. А вдруг эти бусы оставлены со злым умыслом и принесут несчастье? Отрицательной энергией можно зарядить любую вещь, не только сушеную лягушку.

— Не знал, что ты веришь в подобные глупости! — рас­смеялся Мирослав и спрятал телефон. — Вещь красивая, но ты права: на кладбище лучше ничего не трогать! А то знаешь, что будет?

— Что? — доверчиво спросила девушка.

— Сейчас увидишь! — сказал Мирослав и неожиданно бро­сился к ней, чтобы обнять. Зоряна успела отскочить в сторону, и он, зацепившись за железный ящик, который здесь заменял скамейку, грохнулся на землю.

— Ой-ой-ой! — простонал он, сидя на земле и потирая ушиб­ленную ногу. — Прямо косточкой. И джинсы порвал...

— Давай помогу, — сжалилась Зоряна.

Мирослав прислонился к столику, рассматривая разорван­ные джинсы.

— Обидно... — пожаловался он.

— Зато будешь выглядеть продвинуто. Надо только этот лоскут срезать, и будет художественная дырка.

— Не смешно. Ты забываешь, что я пока еще на иждивении родителей, и их моя продвинутость не обрадует. Джинсы маман купила только в прошлую субботу...

— Ладно, не переживай! Отнесешь в мастерскую, зашьют так, что предки и не заметят. Вот только надо бы дырку как-нибудь прикрыть. Была бы иголка с ниткой... Не держишь такого?

— Обязательно... И стиральную машину в заднем карма­не... Посмотрим, что в этом дурацком ящике.

Мирослав открыл крышку и начал было разбирать сложен­ные там вещи.

— Прекрати, — строго сказала Зоряна. — Пойдем отсюда.

— А вдруг здесь есть иголка с ниткой? — сказал Мирослав, доставая старую жестяную коробку.

— Я ушла, а ты как хочешь! — отрезала Зоряна, пробираясь между могилами к аллее.

— Я сейчас! — пообещал он и положил жестяную коробку обратно в ящик. Мельком посмотрел на могилу, прочитал на табличке: «Яблочкина Евгения, родилась в 1900 году». Дальше было словно стерто.

Мирослав догнал девушку уже на аллее, и дальше они по­шли, взявшись за руки. На выходе столкнулись с аккуратной старушкой с пустым пятилитровым баллоном для воды и усту­пили ей дорогу.

Старушка, набрав воды, не спеша дошла до могилы, кото­рую они недавно покинули. Перелила воду в лейку, которую достала из металлического ящика, и полила цветы. Присела на ящик-скамейку, взяла в руки красные бусы и, перебирая их как четки, задумалась о чем-то своем...