Читаем Час Самайна полностью

Пришла со всенощной, и в тот же час, с первой попытки, мама меня отпустила. Я, конечно, с радостью стала соби­раться. К десяти мы были готовы. Идем на излюбленное место, встречаем Николая. Конечно, его радости не было конца, что мы пришли. Приходим к нему и глазам своим не верим. Вопреки всем ожиданиям, какая чудная квартира! Входим в зал. Там Шура, Володя и Миша. Конечно, начали дурить. Шура и Миша пошли за гитарой и мандолиной, Володя сел за рояль, а мы с Колей пели. Потом Володя пошел встречать Олю и Нюру. Вскоре пришел Таня, а за ним Володя с целым табуном. Пошли за стол, а затем начали играть в «почту». Володя прислал мне три письма, в которых угрожал покончить жизнь самоубий­ством. Я ему ответила только на последнее. Миша прислал штук пять писем, из которых я ничего не поняла. Николай в своем письме благодарил за посещение. Анатолий выразил пожелание, чтобы я была веселой и ветреной. Конечно, я по­следнее слово не поняла. Потом ушла в сад. Слышу шум шпор, выходит Володя. Садится рядом и умоляет не сердиться. По­том стал просить прощение. 

— Женечка, только один поцелуй! 

Я долго не сдавалась, а потом так разошлась, такую драму разыграла.

— Женечка, ты не сердишься на меня?

— Третий акт, пусть комедия остается комедией! — от­вечаю ему. 

— Неужели это только комедия? — опять спрашивает Во­лодя. 

Он спрашивал, люблю я его или нет. Я отвечала:

— Сегодня — да!

— А завтра?

— А завтра не знаю!

— Скажите, нравлюсь ли я вам? 

Я ничего не ответила, а просто поцеловала его в лоб. 

— Женечка, это ответ? 

Я тихо ответила: 

 — Да!

Он называл меня самыми ласковыми именами. Благодарил за то, что не избегаю его, что не боюсь. А слова «Женечка, моя дорогая детка» я никогда не забуду. Он называл себя моим другом и просил не стесняться его и сказать все, что я хотела бы ему сказать. Я отмалчивалась. Он настаивал. Пришлось сказать, что он первый, которому я дарю свои ласки, и он должен это ценить. Он спрашивал: неужели у меня не было таких случаев? А раньше мне приходилось увлекаться? Я сказала, чтобы он не воображал, что я им увлеклась. Вот так сидим порядочное время, а под скамейкой, на которой сидим, ворчит Колина со­бака. Уж кого из нас она ревновала, осталось тайной.