Читаем Час Самайна полностью

Оля не выдержала — видно, в зале ей было скучно — и вышла к нам на террасу. Володя попытался ее сплавить назад, но она не ушла и все время нам мешала. Поэтому мы вернулись в зал. Играли в потемках. Ганя погасил свет и сидел возле выключате­ля, никому не давал его включить. В потемках мы бродили, как призраки. Кто-то схватил меня за руку. Оказалось, это Таня.

Долго мы так слонялись из угла в угол. Потом играли при свечах.

Таня и Толя все время сидели на диванчике. Володя вертелся около них. Я сидела в столовой на диванчике с Ганей и Колей. Играли на гитаре и пели. Потом пришел Володя и пристал к нам. Я ушла в будуар. Там был Шурка с Нюрой. Увидев меня, они ретировались. Я страшно хотела спать и решила прилечь на диванчике. Но лежать не пришлось — пришел Володя. Пред­варительно закрыл дверь и в замочную скважину засунул бу­магу, чтобы никто не подсматривал. Потом уселся ко мне на диван. Уже светало. Звонили крайней обедне. А мне так было жаль минувшей ночи, что я не сдержалась и сказала:

— Бог знает, повторится ли такая ночь еще!

И какая-то неодолимая сила потянула меня к Володе, но тут в дверь начали стучать. Пришлось открыть.

В шесть часов пошли домой. Колина собака проводила нас до ворот, напрашивалась к Тане, но та не позволила. Володя и Шура пошли провожать Олю домой. Мы пришли к Тане, я легла спать, в 9 часов встала. Дома сказала, что вернулась вчера вечером, ночевала у Тани. Потом ходила в церковь. После обеда спали. Потом пошли к Лиде, но ее не было дома. Прямиком отправились в парк, затем вернулись домой.

Петроград. 7 августа, понедельник

Весь день ходила как чумная. Володя не выходил из головы. Приходила Таня Иванова, приглашала в кинематограф, но я отказалась. Решила пойти в пятницу.

Петроград. 17 августа 1917 года, четверг

Днем стояла в очередях. Вечером пошли гулять. Зашли на станцию, увидели Морозова и Носова. Пошли обычным марш­рутом. Я все вспоминала Володю. Не знаю, хватит ли у меня терпения, хотя до нашей встречи остается всего один день. Завтра пойду в кинематограф, увижу его и, конечно, «назначу». Сама не знаю, что со мной творится: когда он близко, около меня, я его не ценю и он даже перестает мне нравиться. А ког­да долго не вижу, то скучаю по нему.