Читаем Боцман Корякин полностью

Отец наполнил два стакана, мать налила себе сок, и сын понял, что мать после многих лет запоя смогла переступить черту с прошлым. Оказывается это так просто, если подарить женщине счастье быть любимой, которого она до сих пор не знала. Выпили по второй, затем по третьей. Алексей смотрел на мать, которая впервые не прятала глаз, смотревших на сына с любовью и, как ему казалось, с какой-то надеждой. От этого взгляда ему захотелось попросить прощения за то, что был не справедлив и многие годы совсем не заботился о ней, но он все еще не мог избавиться от прошлого, и что-то удерживало его от признания.

— Как все же ты решился вернуться, отец? Или в Германии теперь хуже, чем здесь, а может, на русских там теперь смотрят по-другому?

— Да нет. В Германии, с тех пор как мы виделись с тобой, многое изменилось к лучшему. На русских стали смотреть без страха и их там теперь много. А я и сам стал смотреть на себя иначе, это верно. Особенно после того, как умерла Хельга. Она оказалась порядочней, чем я считал, и в завещании своем все мне отписала. Родственники, хотя особенно и не требовали, но через нотариуса и адвоката намекали, что если я вернуться в Россию вдруг соберусь, непременно поделиться нужно. Вот и оставил я им дом, землю, ферму в Баварии и мастерские в Гамбурге. За это мне деньги приличные отвалили — до смерти нам хватит, да и пенсию я немецкую получил такую, какую у нас в России академики не получают. Дом настоящий построил, хочу дело свое завести, ко мне здесь относятся как к пострадавшему от советской власти, и препятствий не чинят. Ты-то не забыл наше кузнечное ремесло? Мать сказала, что ты и в армии им занимался. Может быть, вместе и возьмемся?

— Дело знакомое, можно вспомнить, — собрался с ответом Алексей. — Только я, отец, прежде жениться должен, хватит одному болтаться. А уж как женюсь — в море меня не затянешь, хотя скучать по нему буду. Там, отец, я все хорошее узнал, там меня никто не обижал и делал я все, что мне нравилось.

— Вот и мы говорим, сынок, жениться надо, да разве у нас невест не найдется? Отец вон какие хоромы для внуков отвел, — сказа мать и подсела ближе, с улыбкой прижалась к сыну.

— А невесту искать незачем, — улыбнулся Алексей и обнял мать. — Есть у меня уже, и знаешь, какая она красавица? Таких на всем белом свете я не встречал. И за внуками я думаю, дело не станет.

— Так что ж ты ее прячешь, почему не привез? Расскажи хотя бы о ней, — попросил отец.

Корякин растерялся. Ему еще ни разу в своей жизни не приходилось такого делать.

— Ну, красивая очень, ласковая тоже, умная и добрая, — Алексей, не найдя больше нужных слов, замолк.

— Понятно, — бросилась на выручку мать, — Алеша плохую не выберет и хвалить не будет. Ты только скажи, сынок, когда она приедет?

— Скоро мама, скоро. Дела свои закончит и приедет.

— А она случаем не американка, а может, негритянка или мулатка какая, — спросил отец, и мать вопросительно взглянула на сына.

— Да нет, наша она, из Украины, только живет рядом с нами в Эстонии.

— Слава Богу, — перекрестилась мать. — Выходит, и ты ненадолго приехал?

Алексей ответил не сразу и, подумав, успокоил:

— Да нет. Теперь, вероятнее всего, надолго. Я и так чуть мимо своего счастья не прошел.

В тот день Алексей знакомился с домом, осмотрел гараж, а когда они остались с отцом одни, он не выдержал и спросил:

— Кузню будем восстанавливать?

Старший Корякин хитро улыбнулся и ответил на вопрос вопросом:

— А ты как думаешь? Может быть, другую работу найдешь? Я ведь, честно говоря, и не знаю, чему ты на флоте научился.

— Я, батя, на флоте боцманом был. Всем пришлось заниматься: столярничать, слесарить, малярничать, управлять грузовыми лебедками и судовыми кранами, мыть, убирать и людьми командовать. Не много их под моим командованием было, но за их работу с меня спрашивали. Так что умею многое, да только не знаю, пригодится ли все это в работе на берегу. Боюсь, заново учиться придется.

— Все что ты перечислил сын, по моему разумению несерьезная работа для настоящего мужика. Настоящее дело — профессия кузнеца. Для нее талант нужно иметь, металл понимать и обладать художественным вкусом. Ну а уж о силе и здоровье и говорить нечего. Вот двух последних мне уже и не хватает, а все остальное — талант, его не пропьешь и не потеряешь. Мне тут показали, какие вещи ты на кузне перед армией выковал — люди до сих пор помнят и пользуются ими. Может, возьмемся с тобой за старое, наладим семейный бизнес? Сейчас ограничений ремеслу нет, было бы желание работать.

Отец вопросительно посмотрел в глаза Алексея.

— Неужто вдвоем не осилим? — и, не ожидая ответа, схватил его за рукав и повел к калитке.

— Пойдем-ка, я кое-что тебе покажу.

Они немного прошли по улице вдоль реки и спустились на территорию бывшего кирпичного завода, который не работал уже лет пятнадцать. Пройдя полуразрушенную котельную, остановились перед небольшим кирпичным зданием, с выбитыми окнами. Последние годы оно служило автомастерскими у пограничников, но со строительством нового порта и пограничного городка в Луге пустовало.