Читаем Блабериды полностью

Справа было поле, изъеденное мелкими болотцами. Линия электропередач тянулась вдалеке. Слева был довольно крутой гребень. Вдоль гребня и по самому склону шла автомобильная колея. Пока мы ехали, я обратил внимание, насколько она широкая — должно быть, её оставил военный тягач. Дорога обогнула гребень и плавно поднялась по его склону.

По пути нам встретился искусственный ров. Опасно раскачиваясь и выплевывая фонтаны грунта из-под колес, квадроциклы перевалились через канаву. Скоро мы достигли вершины, с которой открывался хороший вид.

Комбинат «Заря» находился на взъеме, как на пьедестале, и я оценил хитрость его строителей, которые укрыли его от случайных взоров рельефом и неприметным забором, окрашенным светлой краской, кое-где обнажавшей светло-оранжевую кирпичную кладку. На заборе зелёной и синей краской были намалеваны несколько кривых дат. «Лёня, Фарух, Ирина. 12 мая 2009 года».

«Заря» находилась на вершине плато, вероятно, искусственном, будто вершину громадного холма срезали, а с его края сняли гигантскую фаску.

Ниже основного забора прямо по склону шел плохо заметный двойной периметр колючей проволоки. Еще ниже между гребнем, который мы обогнули, и взъемом к «Заре» был вытянутый водоем, который я видел на карте. Вживую он был меньше и смахивал на грязную лужу.

Мы спустились к воде. Местность отдаленно напоминала забытую стройплощадку, истерзанную техникой и почти безжизненную. У самого водоема трава росла редкими клочками. Красноватая земля в промежутках засохла и растрескалась. Из грязи торчали вросшие в неё бетонные блоки. Бегали серые ящерицы.

Мы заглушили моторы. Димка пил воду и лениво осматривался. Я положил на берег у кромки воды бытовой дозиметр, и пока тот считывал первое показание, дал Димке смартфон.

— На, сними.

Он прицелился. Я сел на корточки. Дозиметр сбивчиво стрекотал, но звук был интенсивнее, чем в в поле. Скоро он выдал первое показание: 321 мкР/час. Я подскочил. В следующее измерение он выдал 343 мкР/час. Уровень нарастал.

— Чего? — всполошился Димка.

— Много. Очень много.

— А норма сколько?

— 30, по-моему.

— Рвём отсюда!

— Погоди.

Я быстро размотал полувоенный прибор, кинул зонд на траву около водоема и отошёл подальше. По инструкции, я установил переключатель на пиктограмму треугольника, и стрелка ожила. Я щёлкнул переключатель на диапазон х1. Прошло около полуминуты. Стрелка резко зашкалила. Я включил диапазон х10. Стрелка, словно поразмыслив, остановилась около цифры 3.

— Это что значит? — паниковал Димка.

Я мучительно вспоминал инструкцию.

— Это где-то… Получается… 30 миллирентген в час.

— То есть норма?

— Нет. Милли-, а не микро-. В тысячу раз выше нормы. Это жесть какая-то.

Нецензурная брань вырвалась у обоих.

— Валим, валим, валим, — засуетился Димка.

— Залезь на квадроцикл, — сказал я. — Ноги повыше подними. Подожди минуту.

Я подтащил зонд и перевёл защитный экран из положения Б в положение Г, бросил зон обратно, нажал сброс и подождал. Стрелка не двигалась. Я переключился на диапазон х0,1. Стрелка качнулось примерно на одно деление.

— Похоже, бета-излучение, — пробомортал я.

Сидя на квадроцикле с разведенными в стороны ногами, как Арлекин, Димка продолжал снимать. Я быстро запихнул дозиметры в рюкзак, достали оттуда старый термос и зачерпнул воды, стараясь не капать на себя. Плотно закутив пробку и крышку, я сунул рюкзак и термос на задний багажник квадроцикла, зацепил карабины и прижал термос к решётке.

— Ты зачем это? — возмутился Димка. — Выкини всё нахрен!

— Бета-радиация не проникает так сильно, — сказал я, протирая руки салфеткой. — Она даже тонкий слой металла не берёт. А гамма тут терпимая…

— Бета-гамма, слышь, рвём отсюда! — Димка завёл квадроцикл и устремился вдоль склона.

— Поехали вон там, — заорал я, показывая направления.

Склон, над которым возвышалась «Заря», был слегка припухлым, и на вершине это припухлости должна быть ровная площадка. Мы рванули туда, синхронно взлетели на холм и также синхронно остановились. Площадка, которая снизу казалась небольшой, представляла собой почти горизонтальную кайму, идущую дальше вдоль забора. В пятидесяти метрах от нас стояла будка охраны и виднелись ворота. Узкая дорога, точнее, колея в траве, уходила вдоль забора и спускалась ниже в поле. Я пытался понять, откуда здесь эта дорога и эти ворота. По спутниковой карте на объект можно было заехать только с западной стороны, мы же были у его северо-восточной границы.

Из будки медленно, как будто её отвлекли от дел, вышла женщина-матрешка в тёмной унифоме. Так селяне появляются на крыльце, заслышав звук подъезжающей машины. Мы неподвижно глядели на неё. Бордовые волосы выбивались из-под чёрной кепки. Она прикрыла рукой правый глаз, глядя на нас против солнца. Это длилось несколько секунд.

Женщина пошла к нам, ускоряясь и энергично размахивая рукой. Через треск мотора донесся её крик:

— Давай сюда, сюда!

Она звала нас как старых знакомых, раздраженно, но все же по-свойски, и ееёкрик можно было заменить на что-то вроде «Васька, черт поганый, опять нажрался, давай сюда, картошка не полота…»