Читаем Блабериды полностью

Мне понравился его дом с огромным залом и большими окнами, похожими на витрины, за которыми открывался вид на бассейн, баню и спуск к озеру Камыши, где у самой воды росли настоящие, еще безголовые камыши.

— Видел? — я выпотрошил рюкзак и показал ему дозиметиры.

Его заинтересовал полувоенный ДП. Он размотал шнур и приложил зонд к уху наподобие телефонной трубки.

— Раз-раз-раз, — сказал он цилиндрическую колбу. — Рация армейская что ли?

— Измеритель мощности дозы излучения, — сказал я. — Слушай, я тебе сразу расскажу. В общем, здесь недалеко есть деревня Филино и рядом с ней какой-то забор в чистом поле. На прошлой неделе в редакцию написал сумасшедший дед, что, мол, у забора высокая радиация. Я так думаю, никакой радиации там нет, но главред сказал проверить. Если, конечно, ты не против составить мне компанию.

— Да говно-вопрос, — фыркнул Димка, возвращаясь к квадроциклу, который прогрелся и заработал ровнее. Он засунул руку по локоть внутрь машины и дергал там с таким лицом, словно хотел вырвать ей сердце.

Наконец он хмыкнул, несколько раз газанул и удовлетворено кивнул:

— Погнали что ли?

Он выдал мне грязную кожаную куртку и шлем без забрала, в который я просунул дужки солнцезащитных очков, нацепив их на нос.

— Ты на этого похож, — Димка пощелкал пальцами. — Терминатора жидкого.

Мы выехали на сонную улицу коттеджного поселка, и Димка крикнул:

— Соседи бесятся!

Он поддал газу, и квадроцикл выстрелил в воздух автоматной очередью, которую я не столько услышал, сколько почувствовал по вибрациям шлема и собственного черепа.

Утро было ясным, и воздух вдалеке уже начинал плавиться и дрожать. Над асфальтом он нагрелся сильнее, но в низинах оставались холодные запруды. Воздух бил в лицо контрастным душем. Мы выехали на шоссе, скорость возросла, и ледяной ветер бесцеремонно проник под одежду и погнал по ней мелкую волну.

Мы свернули с шоссе на грунтовую дорогу, на которой квадроциклы прыгали из стороны в сторону, как необъезженные лошади. Дима двигался быстрее, то и дело исчезал за поворотом или гребнем холма, поджидая меня, если отрывался слишком сильно.

От тряски у меня начали зудеть локти и плечи. Скоро зуд стал невыносим. Мы сделали остановку. Кругом были поля с нежной, похожей на крупный ворс зеленью.

— Кукуруза, — пояснил Димка. — С хрущевских времен тут один год кукурузой засевают, на следующий — подсолнухами, потом зерном каким-то и так по кругу. Сейчас опять кукурузой.

«И если я прав, поливается это хозяйство радиоактивной водой», — подумал я.

После остановки дела пошли лучше. Я приноровился к резкой гашетке и научился прижимать руль квадроцикла, чтобы тот охотнее ввинчивался в повороты.

Пятнадцать километров полевых дорог покрыли нас слоем пыли. Звук мотора долбил в голове, даже когда мы снова остановились. Я снял очки и стянул шлем. Солнце палило отчаянно. Через минуту стало так жарко, словно тепло шло изнутри меня. Я снял куртку, подставляя руки под холодный ветер. Поле тихо, но часто потрескивало, и этот звук так густо лился над его поверхностью, что стал почти видимым; дрожащее марево поднималось над равниной.

Я положил прокатный дозиметр на землю. Пощелкав, он показал нормальный фон в 9 мкР/час.

В поле скорость резко упала, и машины пошли мягче, словно из уважения к нашей секретной миссии. Штурмуя очередной холм они взрывались оглушительным рокотом, чтобы потом скатиться вниз с кажущейся безмятежностью, откашливаясь дымом.

Несколько раз мы огибали вытянутые овраги, рощи и мелкие водоемы с болотистыми берегами. Солнце пекло всё жарче, рюкзак грел как печка, руки и шея стали каменными, и сам я присох к сидушке, как деревянный манекен. Под очки то и дело проскальзывала мошка или порыв сухого воздуха. Слезились глаза.

Издалека я заметил стоящий в чистом поле столб с табличкой и подумал, что это предупреждение о радиации. На табличке оказалось лишь многословное уведомление о запрете охоты без лицензии на территории лесхоза «Веретённый».

Ориентиром для меня была линия электропередач в трёх километрах севернее Ключей. Мы поехали вдоль неё на восток, оставляя «Зарю» где-то справа, и скоро оказались в тенистом лесу, где по узкой тропе двинулись уже в сторону комбината. Если я не ошибся в расчетах, мы должны были выехать к его с северо-восточному углу.

Дорога напоминала желоб с едва заметной колейностью. Время от времени путь преграждали упавшие деревья, но опытный глаз Димки выискивал возможность перескочить их или обогнуть. Ветки хлестали по шлему и плечам.

Скоро тропа стала почти прямой, Димка разогнался. Происходящее напомнило мне падение в кроличью нору. Мерцал свет, звуки стали слабее, исчезли вибрации. Солнце вспыхивало через листву.

Внезапно мы выскочили на открытое пространство и так нахлебались яркого света, что ослепли и сбили дыхание. Мы сбросили скорость синхронно, чувствуя угрозу открытого места.