Читаем Bad idea полностью

– Я не защищаю её, Том, – отец покачивает головой и отводит взгляд в сторону. Каждая ссора со мной старит его на несколько лет.

– Просто пытаюсь наладить отношения…

– При этом теряешь то, что имеешь. Меня. – Сглатываю, проталкиваю образовавшийся ком слёз в горле. Хорошо, что в потемках не видно моих скупых, мальчишеских слёз. Отец видит лишь блеск ярости в бездне моих глаз.

– Впервые в жизни я действительно хотел поужинать с тобой и поговорить. Мне было это нужно, а вечеру с сыном ты предпочел общество этой женщины, которой глубоко насрать на твои старания, и принимает она твои приглашения только для того, чтобы показать тебе, наивному болвану, что она замечательно живет. Без нас. – Не замечаю, как вплотную оказываюсь около отца и брызжу слюной в лицо единственно родного мне человека, сплевывая свои слова ошметками грязи. Отец как будто состарился или превратился в маленького ребенка, нарвавшегося на гнев взрослого. Возвышаюсь над ним разгневанной, посланной богами, громовой тучей. Блеск счастья в серых глазах отца потух, а вокруг залегли глубокие морщины.

– Я хотел, как лучше… – голос его сникает и в провинившемся жесте он опускает голову.

Страдания и вина родителей перед детьми нещадно обжигают сердце. В груди словно взрывается раскаленный шар, и ты не знаешь куда деться от этого неловкого чувства. До определенного этапа в жизни родители успокаивают детей, а не наоборот. Когда приходит время детей поддерживать своих родителей – это невыносимо тяжело. Нас ведь никто не учил как именно это делать. В моем случае одного жалостливого вида и печального тона недостаточно, чтобы разжалобить моё каменное сердце. Этот кусок плоти у меня в груди работает только рядом с Майей…

Оставляю отца стоять на улице и сажусь в машину. Майя делает вид, что ничего не слышала, и я благодарен ей за этой. Завожу двигатель и даю по газам. Чем дальше от дома отца, тем лучше для меня.

– Твой отец пригласил её? – недолго Льюис продержалась в молчании.

Хмыкаю и обсматриваю её смеющимся взглядом.

– Да.

– Сколько вы с ней не виделись? – Майя ювелирно подбирает слова во избежание причинения мне новой боли и только ей удается исцелять меня. Каждым своим словом. Присутствием. Голубоглазая нимфа обладает тем, чего лишены даже мои кровные родственники – терпением. Я ведь очень сложный персонаж!

– Последний раз она приходила на моё тринадцатилетие, – чертовка аж рот приоткрывает от удивления и бестактно пялится на меня. Негодование в прекрасных голубых океанах выдает истинное отношение Майи ко всей этой ситуации и будь в её силах, моя херовая мамаша испустила бы последний вздох. Мне нравится, что Майя так отчаянно защищает меня. Я не заслужил этого или просто не знаю какого это, когда за тебя отчаянно сражаются.

– Она подарила мне праздничный поганый торт, утыканный тринадцатью свечками. Я сделал вид, что мне понравилось только ради отца. На тот момент я вырос из этих тупых праздников… – Майя порывисто берет меня за руку и вплетает свои пальцы в мои, образую крепкий захват. Ощущаю, как через одно невинное соприкосновение проходит искра. Невидимые импульсы тока мчатся по моим напряженным мышцам.

Льюис подносит мою ладонь к своим губам, и её приятное дыхание ложится на кожу. Она целует костяшки моих пальцев и кажется, я слышу, как чертовка мурлычет от блаженства, а боль моего сердца притупляется и затихает. Поцелуи Майи имеют целебное свойство, и я обладаю этим лекарством.

– Чем ты говорил занимается твой отец? Сеть отелей по всему миру? – укладывает мою руку к себе на колено, поглядывая на меня с обаятельной улыбкой на губах. Признаю, Льюис умеет изящно перевести тему.

– Да. Особых подробностей не знаю. Я не тот сын, что вникает в дела отца и готовится перенять его многомиллионное наследство, продолжая дело всей его жизни. Меня не привлекает перспектива просиживать задницу в деловом костюме и заниматься бесчисленным количеством документов.

– Ты бы хорошо смотрелся в костюме, Том… – и двигает мою ладонь вверх по своей ноге, игриво кусая губы. Ну, что эта чертовка со мной делает? Даже через плотную ткань джинс ощущаю дрожь её тела и знаю, что мягкая кожа покрылась мурашками.

– Это не моё. Мне всегда хотелось… – дыхание застревает в груди от возможности исполнения моей детской мечты!

– Собственную картинную галерею, где выставлялись бы и твои авторские работы.

– Ты хорошо меня выучила, Льюис, – громко смеюсь и щипаю её за бедро так что Майя взвизгивает и хохочет.

– Было бы что учить, Хард, – сквозь хохот пытается сформировать предложение. – Ты же как брошюрка с иллюстрациями, – от моего нелепого выражения удивления с возмущением, Майя запрокидывает голову и звонко смеётся, заставляя моё сердце трепетать в груди. – Мало текста и одни картинки. Но ты же художник, Том… – тянется ко мне и целует в щеку, задевая кончиком носа мочку уха. От нежности чуть руль из рук не выпускаю.

Что же ты со мной делаешь, девочка?

– Почему ты приехала ко мне? – останавливаемся на перекрестке под красный сигнал светофора.