Читаем Авария полностью

И вот мы снова пробираемся по затопленному западному склону, нашпигованному трубами и пропитанному бензином, как губка. Аварийные бригады меняются каждые восемь часов, а мы остаемся. Хлоуба с отцом — из-за своих седин, они здесь как дома. Я — чтобы предотвратить самое худшее и пасть, по возможности не запятнав более свой щит.

Сегодня Пешл в «Гневине» рехнется, когда Радек передаст, что я не приду ни сегодня, ни завтра и ни в воскресенье, а может, уж и никогда. Радек жертвует сном ради завтрашней сверхурочной смены, лишь бы не подвести Пешла. Он, может, самаритянин? Нет. Резервуар энергии.

Да, работы много. Все тяжелые части нужно сварить и смонтировать в главных ремонтных мастерских, а здесь только осторожно собрать. Без единой искры, никакого бацанья молотом при завинчивании болтов, только чистая и тонкая работа. Это я умею. Наверное, из меня вышел бы приличный слесарь.

Белое мертвенное сияние холодных ламп дневного света может свести с ума. Пламя обоих факелов лижет темный небосвод, рождая страшное впечатление, что каждую секунду оно может перекинуться сюда. Этот третий факел был бы чудовищен. Лучше уж ни о чем не думать и вкалывать. Всю ночь и всю субботу, потому что, пока не появится Рамеш, отец не позволит передохнуть.

Умиротворенная и довольная Здена сидела с матерью за кухонным столом. Все перевернулось в этом доме, подумал Камил, увидев их вместе. Самое большое несчастье в моей жизни, собственно, привело к миру в семье. Если не считать нас с отцом. Мы теперь заклятые враги. Всем приходится разлучаться, только лучше бы по-хорошему.

Склонившись над постелькой спящей Дитунки, Камил признал, что семейное примирение распространилось и на него. Здена простила. По крайней мере — на время. Это был единственный счастливый миг за последние дни, и он так хотел бы насладиться им, но предала усталость. Несколько дней, предшествовавших примирению, как бы слились для него в один. Он желал бы бесконечно бодрствовать, однако мозг уже не подчинялся воле, и Камил провалился в сон, как в обморок.

Лишь несколько коротких минут отец позволил Камилу провести со Зденой в воскресное утро и тут же заставил его поторопиться. Каждый час простоя в понедельник обойдется предприятию в сто тысяч крон, сообщал он всем и каждому, и люди из аварийных бригад отказывались от воскресных обедов за семейным столом.

За час до конца суток через восстановленный бензопровод были пущены первые тонны бензина.

В понедельник огромный зал заседаний был набит до отказа. Заместители, начальники участков и отделов, механики и представители общественных организаций. Мозг химзавода.

Камил сидел возле Рамеша как в воду опущенный и пытался не слушать ораторов, рассуждавших об аварии. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать своего имени, но это не удавалось, оно фигурировало чуть ли не в каждой фразе, в начале или в конце.

В половине восьмого в зал вошел директор с заместителем Цоуфалом, и шум разом стих. Директор поднялся на трибуну и долго обводил взглядом присутствующих, пока не остановился на Камиле.

— Товарищи, — наконец начал он после показавшейся бесконечной минуты напряжения и тишины. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы разобраться в причинах аварии на одном из отсеков бензопровода и принять меры, чтобы в будущем обезопасить себя от подобных происшествий. Для многих из вас проводимые нами по понедельникам совещания, когда мы неустанно твердим о соблюдении необходимых норм техники безопасности при проведении ремонтных работ, стали как будто бы нудным и пустым занятием. Но теперь вы сами видите, что, несмотря на неоднократные предупреждения, авария произошла. Не хочу утверждать, что вина ложится только на инженера Цоуфала — не последнюю роль тут сыграла и повышенная коррозийность среды на западном склоне, — но факт остается фактом, аварии можно было избежать. Теперь с положением дел ни этом участке вас ознакомит товарищ Цоуфал.

Во время речи директора Камил не сводил с него глаз. Ему странно было слышать хотя и деликатное, но однозначное признание его виновности из уст мужчины, у которого для него прежде всегда находились только слова похвалы и дружеского участия. Директор был самым частым и желанным гостем в семье Цоуфаловых с тех времен, когда он еще считался возможным преемником отца. Директор кончил, и в зале снова зашумели. Разумеется, заместитель Цоуфал спрячет концы в воду — так Камил понимал эту реакцию по возбужденной жестикуляции соседей. Если бы только они знали, какое это заблуждение!