Читаем Авария полностью

— Коротко говоря, — начал отец, — авария на бензопроводе имела место уже в марте текущего года. Неполадки тогда продолжались четыре часа, но, поскольку производственный процесс нарушен не был, инженер Цоуфал об этой заминке не доложил, записав ее как обычный текущий ремонт. От начальника отдела он получил задание до конца апреля провести замену неисправного отсека. Он этого не сделал, и последствия вам известны. Грубое нарушение служебных обязанностей явится предметом обсуждения дисциплинарной комиссии, которая расследует факты нарушений и подготовит документацию для комиссии по ликвидации понесенного заводом ущерба. Принимая во внимание значительность потерь и меру виновности инженера Цоуфала, наказание будет жестким и бескомпромиссным — в назидание всем. Безответственность инженера Цоуфала совершенно непростительна.

Резкие слова отца обрушивались на голову Камила, как удары кнута. Они приговаривали его к решительному осуждению и предавали анафеме.

И это мой отец. Камил не мог понять такого поведения, жалость к самому себе захлестнула его. Разумеется, директор задал тон разбирательству, но отец просто ослеплен ненавистью. Стиснув зубы, Камил уже не слушал, о чем вещает неподкупный заместитель Цоуфал этой своре, которая поторопилась списать его со счета, не сводил взгляда с крышки стола и бесконечно обрадовался, когда совещание кончилось и он смог уйти.

Как побитый, затравленный пес, плелся он по шипящему от негодования заводу, не слушая даже, как утешал и успокаивал его Рамеш, что, впрочем, никак не могло ни изменить, ни повлиять на заключительный вердикт, который вынесут неделю спустя; войдя в свой кабинет, Камил в изнеможении рухнул в кресло.

Последние четверть часа, оставшиеся до регулярно собираемого им совещания под девизом «Разделяй и властвуй», он провел в состоянии глубокого потрясения, устремив взгляд на замок в горах, очертания которого расплывались в туманной разноцветной дымке, хотя солнце упиралось лучами в лесистые склоны и воздух был чист, словно срез только что поваленного дерева. В таком состоянии его и застали члены штаба, которые на сегодняшнее чрезвычайное заседание явились в полном составе и минута в минуту.

Он ощущал на себе их осуждающие, хмурые взгляды. Одиннадцать разгневанных мужчин. Хоккеист первой лиги милосердно отсутствовал. Вот если бы пришел и он, судей было бы двенадцать. Осужденный — я, осознал Камил, он встал и, прямо глядя им в лица, начал:

— Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас, — сказал он и вдруг ужасно смутился. — Я знаю, за три дня вы порядком устали и, конечно, сердитесь на меня. Вполне справедливо… Завтра я не выйду на работу, я получил квартиру, и у меня переезд. Вместо меня остается главный технолог, инженер Кацовский. Сегодня я составлю планы работ для отдельных участков. Их следовало бы уже составить, но вот…

— Хлоуба все подготовил, — заметил Кацовский, перелистав свою записную книжку. — Но четырнадцатого мы должны сдать график работ на июль.

— Хорошо, я сделаю, — согласно кивнул Камил и, помолчав, спросил: — У кого еще есть вопросы ко мне? Если завтра меня не будет…

— Я бы попросил на завтра отгул, — поднял руку Радек.

— Но нужно рассчитать и спроектировать новые распределители бензопровода, — напомнил Камил.

— Сегодня прикинем, а завтра я доведу до конца, — предложил Пехачек.

— Лады. Значит, завтра у тебя отгул за пятницу, — подытожил Камил.

Все поднялись как по команде и ушли. Камил остался один… Таков конец славы… Бумеранг или скорее, харакири… Непредвиденный и тем более болезненный удар головой о стеклянный небосвод. Целых два года они тут вкалывали за меня…

Среди полученной корреспонденции отыскалась и долгожданная повестка из жилкомиссии. Жилищная комиссия на своем заседании решила выделить вам квартиру первой категории в Обрницах, порядковый номер такой-то…

Камил еще раз перечитал извещение. Значит, завтра перебираться. В восемь диспетчер подгонит к нашей «башне» грузовую машину. Для четырех даже не слишком сильных парней погрузить мебель — чепуха. Две партии могли бы управиться за полдня. А нас только двое. Водитель и я.

Камил снял трубку и набрал номер лаборатории.

— Привет, Алена. Нет ли там Йожана?

— Как нет, с утра бушует в измерительной, прямо тайфун. Даже кофе не выпил, а на дверях повесил бумажку: «Ответственное госзадание, не беспокоить до самого отпуска», а отпуск у него, по-моему, где-то в июле.

— Ну, так я не стану его беспокоить.

— Ты сразу-то не лезь в бутылку. Слушай, да ты вроде скис, голубчик? — удивилась Алена.

— Не с той ноги встал.

— Чувствуется, что ты только-только с постели. Погоди секунду, я его позову.

Камил тяжело вздохнул. Репутация у меня здесь — неважнецкая.

— Салют, Камил. Про что речь?

В голосе Пепы — энергия, он набит ею, будто заряженный аккумулятор.

— Привет, — отозвался Камил и вдруг замялся, не зная, что сказать. Просить по горло занятого кандидата наук помочь перетащить мебель…

Наконец он решился.