Здене не хотелось уходить из новой квартиры, но было уже поздно, и Диту пора кормить ужином. А с ней теперь начнутся хлопоты, подумала Здена. О яслях в этом районе забыли, а в мостецких пока нет мест. Наведайтесь, мол, летом, может, что освободится. Хорошо еще, что есть машина. Пока не подыщем ясли в Мосте, Дитунку придется возить в Литвинов.

Камил не спеша проехал по грязной дороге до новых панельных домов, свернул на просторное бетонированное шоссе, ведущее в Мост, и прибавил газу. Месяца через два грязь уберут, и на месте голой разрытой земли подымется зеленая трава, внушала себе Здена, через заднее стекло глядя на возвышающиеся «башни». Там наш дом. Наш первый настоящий дом. И только теперь мы начинаем жить по-настоящему.

XI

Пролежав, как ему казалось, бесконечно долго, Камил неуверенно выбрался из грязи и побрел туда, откуда полз всепроникающий едкий запах бензина. Три гигантские пожарные машины заливали пенистой массой место утечки, которое было окружено на первый взгляд неподвижными фигурами в серебристых асбестовых костюмах. Вокруг не было слышно ни звука, поскольку расположенная немного ниже транспортировочная турбокомпрессорная станция, обычно создававшая монотонную звуковую кулису, теперь затихла. И от этого становилось страшно.

Камил вздрогнул, его лихорадило. Пожары на нефтеперегонных заводах ужасны. Ему еще не доводилось переживать ничего подобного, но, судя по устрашающим документальным снимкам, с которыми он имел дело, это ад кромешный.

В какой-нибудь сотне метров от рва стоял по колеса в грязи открытый газик. Что-то вроде временного командного пункта, где верховодил Хлоуба в своем неизменном ватнике и высоких резиновых сапогах. В его огромных ручищах радиопередатчик выглядел спичечным коробком. Завидев Камила, Хлоуба повелительным жестом подозвал его к себе.

— Ты способен сейчас принять руководство? — спросил он, пытливо вглядываясь в инженера. — Трясет тебя, как после попойки.

Камил невпопад кивнул. Невиданные размеры происходящего настолько его ошеломили, что он не в состоянии был отвечать. Добрая сотня людей брошена на ликвидацию аварии.

— Очнись, механик, — толкнул его Хлоуба и показал рукой на яму, — и будь добр, послушай. Второй и третий взводы роют траншею от насоса до распределителя, завтра мы заменим бензопровод целиком. Первый взвод открыл насос и отводит бензин в резервуары. Четвертый и пятый на подмене. В этом смраде долго не продержишься. — Хлоуба полез в карман, вынул замусоленную записную книжку, перелистал ее и взглянул на Камила. — Ребята из противопожарной почти все на местах, вот их списки. Отпуска отменять не станем, я разговаривал с Хмаром, завтра нам окажет помощь конструкторская. Дадут подъемные краны и цепи для крепления. Привет, Ян. — За спиной Камила Хлоуба кивнул кому-то в знак приветствия.

Обернувшись, Камил увидел отца. В десяти шагах от него с каменными лицами следовали высокопоставленные члены его штаба. Камила снова объял страх. Весь завод по моей вине поставлен на ноги.

— Ну как у нас дела, Руда?

— Самое худшее позади, иначе давно бы полыхнуло. Руководству дороги мы сообщили, движение перекрыто, вырыты заградительные рвы, мы выключили турбокомпрессорную, на шестом участке погасили печи. Хотя это далеко от нас, но воздух перенасыщен бензиновыми парами. — Он потянул носом. — Милиция оцепила участок до самого шоссе.

— Такого скандала я и не припомню, — заметил заместитель Цоуфал, на сей раз скорее имея в виду Камила, чем кого-то еще, и озабоченно нахмурился. — Придется денек-другой поостеречься, здесь все прямо пропитано горючим.

Камил чувствовал, что больше не выдержит. Он казался себе водителем, вдребезги разбившим машину, в окружении обсуждающих происшествие знатоков. Нетерпеливо переступая с ноги на ногу, Камил показал рукой на недалекую яму.

— Я, пожалуй, пойду.

— Ты сперва оденься как следует. И не рассчитывай только прошвырнуться туда-сюда и исчезнуть в кабинете. Придется работать весь день и всю ночь — иначе какой от тебя прок, — не стесняясь присутствия посторонних, набросился на него отец.

— А тебе нечего сразу орать…

— За это по шее бить, и то мало!

Камил мрачно насупился.

— Эти словечки ты оставь при себе, — сердито бросил он.

Отец окинул его презрительным взглядом, вытер капельки грязи с лица и вынул из кармана пиджака скатанный в трубку план западного склона.