Читаем Анри Бергсон полностью

Ведущей тенденцией в критике Бергсона, защищали ли его оппоненты позиции позитивизма и сциентизма или, напротив, антипозитивистски ориентированной философии, было обвинение его в иррационализме. Действительно, это лежало на поверхности, и любое пристрастное или не очень внимательное прочтение Бергсона могло привести к такому выводу. Интереснее другое: еще в первом двадцатилетии прошлого века находились исследователи, которые, подчеркивая утверждения Бергсона о связи интуиции с интеллектом, отвергали представление о нем как антиинтеллектуалисте и считали его философию полностью интеллектуальной[341]. И такое различие в оценках естественно: все дело в том, что понимать под интеллектом.

Реальный повод для неверных трактовок философии Бергсона часто давал его «дихотомический» метод, создание понятий-пределов, понятий-оппозиций. Интеллект и интуиция – очередной пример такой оппозиции. Метод разведения крайностей Бергсон противопоставил гегелевскому диалектическому принципу единства и борьбы противоположностей. У Бергсона противоположности несколько статически разделены, вычленены из самой реальности, где они на деле всегда сосуществуют. Такой прием философ использовал, как отмечалось выше, для выявления «эндосмосов», затемняющих суть проблемы. Бергсон вообще редко употреблял слово «диалектика»: вероятно, оно прочно ассоциировалось в его сознании с учениями «немецких пантеистов» (правда, в его концепции обнаруживается и много диалектических моментов в привычном нам понимании – скажем, в описании взаимодействия интенсивного и интенсивного и др.). Это не означает, однако, что он вообще отрицал диалектику, но, судя по всему, он понимал ее в смысле, восходящем к традициям античности, к Сократу и Платону: как диалог, столкновение противоположных мнений в дискуссии, споре. «Диалектика необходима, – писал он, – чтобы подвергнуть интуицию испытанию, необходима также для того, чтобы интуиция преломилась в понятия и передалась другим людям: но очень часто она только развивает результат этой интуиции, которая переходит за ее пределы». Диалектика, по Бергсону, обеспечивает внутреннее согласие нашей мысли с самой собой, и в этом смысле является только «ослаблением интуиции» (с. 213). Создавая понятия-пределы, Бергсон продолжал и традиции антиномической диалектики Августина и Паскаля.

Хотя бергсоновский метод создавал трудности для понимания его философии, в литературе отмечалась и другая сторона этого метода: так, М. Мерло-Понти видел достоинство концепции Бергсона именно в подчеркивании сопряженности, связи предельных понятий, обозначающих взаимодействующие стороны реальности: «Бергсон понял, что философия заключается не в том, чтобы сначала осознать по отдельности, а потом противопоставить друг другу свободу и материю, дух и тело; он понял также, что свобода и дух, чтобы быть таковыми, должны засвидетельствовать себя с помощью материи, или тела, то есть выразить себя». Этот обмен между прошлым и настоящим, материей и духом, молчанием и словом, миром и нами, по Мерло-Понти, – лучшее в бергсонизме[342].