Читаем Ампирный пасьянс полностью

Даву, узнав про отставку самого Наполеона, согласился сложить оружие. Но при одном условии: всем французы, кто стал на сторону императора во время Ста Дней, будут амнистированы. Англичане, считая, будто имеют дело с попыткой выторговать максимально мягких условий капитуляции, жестко заявили, что сейчас не время выдвигать подобные требования. Только Даву был человеком, который подобных шуток не понимал. Он ответил, что тогда перейдет со своей армией Луару и покажет, чему сейчас время, а чему не время с помощью пушек и штыков.

3 июля англичане подписали договор в том звучании, который требовал маршал. Статья 12 этого договора еще раз подчеркивала гарантии безопасности для бонапартистов. Только лишь после того Даву сложил с себя полномочия командующего и распустил армию, свято уверенный в том, что упомянутая 12 статья не даст возможности Людовику XVIII поиграться в процессы, связанные с государственной изменой. Англичане подождали, пока его солдаты не разойдутся по домам, после чего лондонское правительство, а конкретно - Батхурст, провело соответственную "интерпретацию" статьи 12, заявив, что договор, подписанный Альбионом, а не Людовиком, не может связывать этому последнему рук в плане репрессий. Очень остроумно, не правда ли? Через сотню с лишним лет некий американский писатель, выезжая из Англии после того, как провел здесь десять лет, спрошенный в лондонском аэропорту журналистом, что он думает об англичанах, ответил:

- С англичанином можно сделать лишь одно - дать ему по морде.

Обманутый Даву не мог дать по морде подписантам договора, поскольку поверил им и разоружился. Он мог лишь плюнуть на все и утопить свои печали и разочарование в бургундском.

6

Имея поддержку англичан, роялистские ультра, изо всех сил желая проявить свою верность Бурбонам "plus royaliste que le roi", немедленно приступили к расчетам с бонапартистами. 24 июля 1815 года по распоряжению короля парижский "Ле Монитёр" напечатал перечень 19 "государственных изменников", которых ждет военный суд. Фамилия Нея открывала этот список смертников4.

После неудачной попытки перейти швейцарскую границу 9ее заблокировали австрийцы), рыжеволосый укрылся в замке Боссонье, неподалеку от города Орильяк (Овернь). Это были старинные владения рода Огуи, потомка которого, прелестную мадемуазель Аглаю, Наполеон с Жозефиной высватали в 1802 году за Нея. Вся Франция знала, что Ней в качестве свадебного подарка получил богатейшую турецкую саблю, один из двух уникальных экземпляров характерной формы и украшения5. Именно эту саблю Ней по невниманию оставил в гостевом салоне замка Бессонье. Там ее увидал и тут же распознал один из посетителей. Этот человек тут же сообщил о своих наблюдениях ближайшую полицейскую префектуру.

А потом события покатились молниеносно. 3 августа Нея арестовали и двенадцатью днями позднее перевезли из Орильяка в Париж в тюремной карете, которую эскортировал отряд королевских жандармов под командованием капитана Жомара.

На постое в Риоме, во время того, как запрягали новых лошадей, к карете незаметно приблизился человек с закрытым лицо. Это был другой "изменник", скрывающийся генерал Эксельманс. Он предложил Нею бежать при помощи верных людей. Маршал отказал, объясняя, что дал Жомару честное слово в том, что не будет пробовать бежать! На следующем постое, в Невере, стоявшие там вюртенбергские офицеры, которые во время войны тряслись от страха перед Неем, чувствуя неожиданный прилив отваги, начали забрасывать узника камнями. Кавалькаде предшествовал назначенный в качестве помощника комиссар Мейронне, и вскоре Жомар, видя, как в каждом городе выступает направленная против Нея чернь, понял, в чем состояла истинная роль королевского комиссара.

У ворот Парижа они встретили ожидавшую здесь Аглаю. Когда маршал увидал ее, его глаза наполнились слезами.

- Пускай это вас не удивляет, - сказал он Жомару, - я плачу не над собой, а над женой и детьми.

19 августа карета въехала во двор префектуры. Именно в этот день был расстрелян сосед Нея по проскрипционному списку (номер 2) - Ла Бедойер.

На следующий день префект Парижа, Элия Деказес, перевел заключенного в Консьержери и начал допросы, в ходе которых Ней совершенно потерял голову, что еще раз доказывает, что отвага на поле битвы не всегда идет в паре с отвагой гражданской. На вопрос, почему он изменил королю, маршал выдавил из себя:

- Меня втянули в это, я попал в какой-то водоворот, совершенно потерял голову. Да, я поступил плохо... полностью заблудился...

В отличие от Ла Бедойера, который верно объяснял свой поступок "патриотизмом и интересами Франции", Ней определил собственную позицию как "акт безумия и слабости". Наполеон, когда ему на Святой Елене донесли про отсутствие достоинства у Нея, объяснил это все совершенно безошибочно:

- Все это было сверх его сил. Ней - это храбрейший их солдат, только на этом его достоинства и заканчиваются.

7