Читаем Алиенист полностью

Теперь я был совершенно уверен: в последние дни того, что доктор Краффт-Эбинг называл «паранойей», у меня не возникло. Мы действительно столкнулись с тайным сговором, хорошо спланированной попыткой скрыть все, что так или иначе связано с убийствам. Зачем еще таким солидным господам предпринимать столько усилий, думал я, распаляясь все больше, если не для того, чтобы уберечь себя от скандала? А он разразится непременно, если вдруг откроется, что убийца — кто-то из их круга.

Маркус с моими доводами согласился, и несколько следующих дней мы играли в «адвокатов дьявола», выискивая изъяны в версии «вероотступника». Но что бы мы ни выдвигали, оно не исключало основной гипотезы. Может, святой отец с навыками скалолаза и маловероятен, однако не невозможен; а реплика насчет «красномазых» могла произрастать из его миссионерской деятельности на Западе. Сложнее с охотничьими навыками, ибо Люциус уже вывел, что убийца занимался охотой всю жизнь, — но наш воображаемый священник мог легко приобрести эти навыки в детстве. В конце концов, священниками не рождаются. У них тоже есть родители, семьи и прошлое — как и у обычных людей. И в конце концов, именно это лишний раз доказывало, что все психологические выкладки Крайцлера вполне могут кроиться и под нашу с Маркусом картину тоже.

До конца недели мы с детектив-сержантом искали подтверждений этой версии. Священник, так хорошо знающий крыши, скорее всего, должен вести миссионерскую деятельность, рассудили мы, а потому вплотную занялись теми католическими и епископальными организациями, которые работали с беднотой. Они противодействовали нам как могли, и выяснили мы очень немногое. Но пыла нашего это не охладило, и к пятнице мы уже настолько уверились в своей теории, что решили поведать о ней Саре и Люциусу. Они наши усилия оценили, но обратили внимание на мелкие несоответствия, которые мы с Маркусом несколько преуменьшили. Как насчет, спросил Люциус, теории военного опыта, на основе которого наш убийца хладнокровно планирует насилие и безукоризненно совершает его в опасной обстановке? Откуда у священника такие навыки? Быть может, возразили мы, он служил капелланом где-нибудь в регулярных частях на Диком Западе. Это даст нам не только военное прошлое, но также индейцев и фронтир. Люциус возразил, что раньше как-то не слыхал, чтобы капелланов готовили к боевым действиям; да и в любом случае, добавила Сара, если наш человек столько времени провел на фронтире, а мы уже установили, что ему не может быть больше тридцати одного, когда он успел так хорошо изучить Нью-Йорк? В детстве, ответили мы. Если это так, продолжила Сара, то далее нам следует допустить, что он действительно из богатой семьи, чтобы объяснить навыки скалолазания и охоты, верно? Ну хорошо, ответили мы, допустим, он богат. В таком случае почему католическая и епископальная церкви работают здесь сообща? — спросила Сара. Разве не выгоднее им, чтобы священник-убийца повис на шее соперника? На это мы ответить не смогли — только заявили, что Сара и Люциус завидуют нашим успехам. Они даже слегка разозлились, указав нам, что следуют принятой процедуре и ради нашего же блага отмечают натяжки и противоречия всякой теории.

Крайцлер появился около пяти вечера, но в дебаты вступать не стал — только отвел меня в сторонку и попросил срочно составить ему компанию в поездке на вокзал Гранд-Сентрал. Хотя с Ласло последние дни мы не общались, я не переставал за него волноваться, и таинственность грядущей поездки меня очень насторожила. Я спросил, следует ли мне брать вещи, но он ответил, что ехать нам недалеко — по Гудзонской ветке в некое учреждение, расположенное к северу от города. Беседу, ради которой мы едем, он решил назначить на вечер, поскольку все руководство заведения уже разъедется по домам, и на наш визит никто не обратит особого внимания. Больше Ласло не сообщил ничего, и выглядело все это в тот момент крайне загадочно. Теперь же я понимаю причины такой скрытности: сообщи он мне, куда мы направляемся и с кем должны встретиться, я бы наверняка отказался.