Если бы инцидент сей не повлек за собой никаких последствий, я бы не стал его здесь и упоминать. Признаю: это было первое серьезное разногласие в доме № 808 по Бродвею. Впрочем, таковые были неизбежны, и мы, вне всякого сомнения, вскоре бы его одолели. Но обмен резкостями между Крайцлером и Сарой последствия имел, и те не только открыли нам многое, до той поры неведомое даже для меня, о прошлом Крайцлера, но и вплотную подвели нас к встрече лицом к лицу с одним из самых жутких преступников в новейшей истории Соединенных Штатов.

Глава 22

Следующую неделю мы с Крайцлером почти не виделись. Как я впоследствии выяснил, все это время он разъезжал по тюрьмам и жилым районам, допрашивая тех, кого обвиняли в жестоком обращении с домочадцами, и общаясь с пострадавшими от них женами и детьми. Он появлялся в штаб-квартире буквально раз или два, не говорил ни слова и с какой-то отчаянной целеустремленностью рылся в бумагах. Он так и не соизволил извиниться перед Сарой, однако несколькими натужными и неловкими репликами они все же обменялись, и Сара нашла в себе силы простить ему ту нелепую выходку, приписав ее комбинации возросших личных ставок Ласло в этом деле и нашей общей нервозности: месяц был на исходе. По какому бы календарю ни жил убийца, в соответствии с шаблоном он должен был нанести новый удар. И предчувствие этого более чем адекватно объясняло странное поведение Крайцлера; однако предчувствие это, как выяснилось, не исчерпывало того, что так изматывало моего друга.

Со своей стороны, мы с Маркусом в первые дни мая решили поделить между собой обязанности, намеченные той ночью, когда в наших руках оказалось письмо убийцы. Маркус обошел почти все католические церкви в Нижнем Ист-Сайде (как, впрочем, и по соседству), стараясь обнаружить хотя бы одного свидетеля, видевшего в тот день Джорджио Санторелли; я же взял на себя розыск двух священников. Все выходные я пытался выудить хоть что-нибудь у владельца дома, где проживал отец Али ибн-Гази, а также у миссис Санторелли и ее соседей, однако стало ясно, что денег здесь не пожалели: люди молчали. Пришлось переключиться на две замешанные в деле религиозные организации. Мы прикинули, что должность репортера «Таймс» позволит мне легко и без лишних расспросов все выяснить, и я недолго думая решил начать с самого верха: нанести визиты архиепископу римско-католической церкви Нью-Йорка Майклу Корригану и епископальному архиепископу Генри Кодману Поттеру. Оба они проживали в симпатичных особнячках где-то среди Пятидесятых улиц рядом с Мэдисон-авеню, и я решил, что легко смогу повидаться с обоими в один день.

Поттер выпал первым. Хотя Епископальная церковь Нью-Йорка насчитывала всего несколько десятков тысяч прихожан, некоторые члены паствы принадлежали к богатейшим семействам города; на приходе это отразилось роскошным убранством церквей и часовен, обширной церковной недвижимостью и значительным влиянием на городские дела. Епископ Поттер, часто именуемый «первым гражданином» Нью-Йорка, городской суете, грязи и шуму предпочитал старомодные селения и тихие церквушки на севере штата; тем не менее он прекрасно знал, где Церковь зарабатывает деньги, а потому не брезговал никакой паствой. Я к тому, что замыслы Поттера были грандиозны; прождав его в роскошной приемной дольше, чем могла длиться месса, я был осчастливлен всего лишь десятью минутами его драгоценного времени.