Одна из суеверных догм, которую повторяет «из рода в род» сонм причисляющих себя к философии, заключается в том, что философия полагается деятельностью по самопознанию, познанию своего «внутреннего Я». Но это чисто психологическая задача. «Познай самого себя» – кредо психологии, часто маскирующееся под философию. По недоразумению оно навязывается греческим философам. Мы недостаточно знаем Античность, чтобы приписывать ей свои намерения и цели. Греки не менее современных метафизиков и экзистенциалистов понимали: вглядываясь в себя, всегда вглядываешься в пустоту, и чем больше вглядываешься, тем пустота кромешнее. Это ли цель философии: видеть ничтожество своего ничто? Хорошо же такое самопознание, не приведшее в итоге ни к чему! В действительности нелегко понять, почему самопознание не имеет отношения к философии. Самопознание, или философия себя (так же, как и философия природы, философия общества, философия культуры, философия искусства, философия религии и прочие виды философии чего-то еще), вторично и производно и в принципе может быть вообще не связано с философией. Интеллектуальное осмысление не есть философия. Очевидно, что философия близка к самопознанию, но только не в смысле постижения в себе каких-то особенностей и глубин. Философская мысль проходит через человека, поэтому здесь важен не человек со своим этико-психологическим нутром, со своими «безднами», «мыслями», «мировоззрениями» и «картинами мира», то есть всеми человеческими погрешностями, а то, что через него проходит философия. В этом тождество бытия и мышления, поскольку только философским мышлением можно воспринимать истину бытия. Конечно, только человек способен сознавать бытийную суть философии. Поэтому нельзя сказать, что это абстрактная, отвлеченная, холодная и безразличная истина бытия, важная лишь для разума и не имеющая никакого отношения к человеку, к его жизненным нуждам и сердечным запросам. Философия как бытийное дело имеет самое непосредственное отношение к человеку, но лишь в той мере, в какой человек сможет отвлечься от своей частности ради всеобщности. Всеобщность – не пустая абстракция, не отвлеченность, а самая что ни на есть бытийная конкретность, приобщившись к которой человек может реально наполнить свою жизнь существенными вещами, а не иллюзорной пустотой, которая всегда приходит, если человек занимается самопознанием.

69. Имеют ли философы привилегию говорить на вечные темы?

Существует достаточно распространенное мнение о том, что именно философам принадлежит эксклюзивное право на область вечного. При этом само вечное часто понимается банально и упрощенно, в обыденно-романтическом ключе разговора о духовном, о жизни или, что чаще, о вечной жизни. Если отбросить явные упрощения, то говорить о вечном могут все, и здесь никакой особый профессионализм не требуется. Весь вопрос в том, говорит ли философия на вечные темы? Есть традиционное понятие Philosophia perennis, которое имплицирует религиозную трактовку бытия и поэтому весьма условно и иносказательно называется философией. Здесь не «вечная философия» как таковая, но философское обоснование религиозно понимаемой вечности. Если соотносить философию с наиболее органичными для нее вещами (такими, как бытие, удивление, истина), то стремление к истине бытия, рожденное в результате удивления бытию, может быть единственной вечной темой философии, истинным предметом «вечной философии». Но именно об этом никогда в жизни не будут говорить те, кто хочет рассуждать о вечности в терминах духовности.

70. Из-за чего возникает скепсис по отношению к философии?

Столь много всего сказано, написано, продумано в философии, а жизнь не изменилась нисколько! Не изменился сущностно и человек. Не изменился и не преобразился. Значит ли это, что, как полагали некоторые, философия призвана изменить жизнь, а не только созерцать? Нет. Философия не изменяет жизнь, но она ее и не созерцает; нельзя практическое действие противопоставить созерцанию; по крайней мере, ни то ни другое не имеет отношения к философии. Философы не зрители и не участники, они просто философы. Настоящая философия удерживается на уровне удивления, не переходя в объяснения с соответствующими социальными деяниями. Неумение остаться на уровне удивления порождает скепсис по отношению к философии, который задним числом отравляет всю жизнь. Вот, наверное, почему философы все же самые счастливые из смертных.

71. Как философия говорит на разных языках?