Не в состоянии совладать со своими эмоциями, девочка начала скакать по комнате.

– Успокойся. Марусь, он сейчас в госпитале. А какое ранение – не написал.

– Ты дальше читай!

– «Скоро увидимся! С боевым приветом Юрий Панкратов».

Закончив читать письмо, Надя вспомнила, что перед уходом на фронт Юрка назвал ее своей невестой. А сейчас он лечится в госпитале и скоро приедет домой.

Девушка стала представлять, какой будет их встреча. Она придет с работы, а в доме тепло. Он натопит жарко печку и вскипятит чайник. Они втроем будут пить чай. Юрка станет рассказывать, как воевал. Маруся будет охать-ахать – удивляться, а когда она уснет, Юрка крепко обнимет Надю и поцелует, как тогда на крыше, и у нее закружится голова.

Надя ощутила такой прилив любви к Юрке, так захотела этой встречи! Она по-матерински обняла Марусю, вложив в эти объятия всю свою нежность. Девочка прильнула к старшей подруге. Ей после смерти бабушки тоже не хватало тепла и ласки.

<p>12</p>

Прошла неделя, другая. Наступил новый, 1943 год.

Утром Надя разбудила крепко спящую Марусю, стала собирать ее в школу. Девочка капризничала, не хотела вылезать из-под одеяла. Просила прибить ее гвоздями к подушке. Но в конце концов они собрались. А когда вышли из подъезда, Надя глазам своим не поверила: по двору им навстречу шел Юрка – в длинной солдатской шинели, опираясь на костыли. Он осунулся, повзрослел.

Надя остановилась, не в силах сделать хотя бы один шаг. Зато Маруся сразу бросилась к брату:

– Юрка! Ты вернулся!

Подбежала, уткнулась лицом в его шинель.

– Маруся! Как ты выросла! – Юрка улыбался и гладил сестренку по голове.

– А ты насовсем вернулся? О! Какие у тебя костыли! А они настоящие?

– А какие же еще? Конечно, настоящие!

Маруся потрогала костыли – солдат пошатнулся. В распахнувшейся шинели стало видно, что одной ноги от колена у него нет.

– Насовсем! – Он смущенно посмотрел на Надю. – Вот… отвоевался.

Надя, придя в себя, подбежала к нему, прижалась лицом к его плечу, всхлипнула. Юрка почти сразу же отстранился. Надя решила, что он смущается, не хочет проявлять свои чувства при всех на улице.

– Надь, не надо! Вот познакомься, это Валя. Медсестра. Она меня с поля боя вытащила.

Надя только сейчас заметила Валю, невысокую коренастую девушку лет двадцати пяти. В порыве благодарности она взяла ее за руку:

– Спасибо! Спасибо вам! И что довели его до дома – спасибо.

Валя смущенно улыбнулась.

– Надь, скажи учительнице, что в школу я сегодня не приду. Скажи, что брат с войны вернулся. Юр, пошли! – тараторила Маруся.

– Скажу. Всем скажу! – улыбалась Надя. – Вот ключи, Юр. Мы с Марусей сейчас в нашей квартире живем. Марусь, там между рамами суп. Накорми брата. И Валю. Валя, вы дождитесь меня, пожалуйста! Посидим вечером!

– Нет, Надь. – Юрка смотрел в сторону. – Я к себе пойду.

– Так у вас не топлено! И дров нет! – забеспокоилась Надя.

– Разберемся. Ты иди, а то на работу опоздаешь! А от нашей квартиры ключи под ковриком?

Надя кивнула и убежала.

Юрка, Маруся и Валя подошли к своему подъезду.

<p>13</p>

На работу Надя летела, не чувствуя от радости земли под ногами. Когда вбежала в мастерскую, девушки налаживали свои швейные машинки.

– Мой жених вернулся!

Юля подошла к подруге и обняла ее. Швеи обступили Надю, стали расспрашивать, что у нее и как.

– Елисеева, что опять у тебя стряслось? – строго спросила Клавдия Петровна, заходя в помещение мастерской.

– Жених с фронта вернулся! Правда… одной ноги до колена нет.

Юля ахнула. А начальница спокойно произнесла:

– Спасибо хоть, что живой. Люди и без ноги живут…

– Зато теперь его на фронт не возьмут. Отвоевался! – высказалась вошедшая в мастерскую Вика. – Будет у окошка сидеть. – Она приобняла Надю за плечи. – И… водку хлестать.

Надя отошла от нее.

– Типун тебе на язык, Виктория! – осадила работницу Клавдия Петровна. – Надюш, ты не слушай ее. Мужик в доме – это же счастье! И тебе полегче будет. Вон убегалась как – одни глаза остались.

В мастерскую вошла Командорша с коробкой в руках:

– Вика, раздай всем!

Девушки разобрали квадратные картонки с прикрепленными к ним булавками. Начальница выключила свет, и стало видно, как они светятся.

– Ой! Что это? – раздалось со всех сторон.

– Эти картонки можно приколоть к одежде, чтобы на вас прохожие по вечерам не натыкались.

Электрическое освещение в военные годы оставалось только на центральных улицах. И путь в темное время суток стал похож на игру в жмурки: заранее невозможно было знать, с кем и когда в темноте столкнешься и стукнешься лбами.

Замдиректора включила свет.

– А из них, между прочим, можно и цветочки вырезать, – подала голос молоденькая швея, отрезав ножницами уголок у одной из таких картонок. – Вот! Смотрите-ка! Вроде брошки будет.

– И правда! – последовала ее примеру другая девушка.

– Только не испортите. Больше бесплатно не дадут, – строго сказала Командорша и направилась к выходу.