– Нет! – Надя решительно покачала головой. – Я Марусю не оставлю. Я Юрке обещала, что, пока он воюет, буду заботиться о его сестренке и бабушке. Он с фронта вернется – а Маруся в детдоме? Хороша я буду.

– Дело, конечно, твое, – вступила в разговор Евдокия. – А как справляться-то будешь со всем? Дело-то нешуточное. Маруся не кошка, не собачка. Ту с утра и вечером во двор вывели – она и довольна. Косточку дали – она и занята, полдня ее грызет. А ведь это – ребенок! Тебе небось и на работу, и карточки отоваривать, и за дровами бегать?

– Ничего! Не пропадем! – не сдавалась Надя. – Мир не без добрых людей.

– Ну как знаешь… – Евдокия поднялась с места. – Только смотри потом локти не кусай!

Встала с места и тетя Лида.

– Вот что… – Она посмотрела на Надю. – Коли ты решила, так тому и быть. – И, уже подходя к двери, прибавила: – Нюра поступила бы так же. Тебе, конечно, опекунство над Марусей никто не доверит. Мала еще. За тобой самой присмотр нужен. – Тетя Лида замолчала, словно обдумывала что-то. – Сделаем так! – приняла она решение. – На себя ее запишу. Мне разрешат. И вообще, чем можем – поможем! Правильно, что ли, я говорю, Евдоха?

– А я от коллектива никогда не отрывалась! – бодро поддержала подругу Евдокия. – В колхоз первая вступила, когда его организовывали! Надюш, это мы тебя испытать хотели. Ты прости нас.

<p>10</p>

Назавтра Наде нужно было придумать, на что жить следующую неделю – до получения продуктовых карточек. Сразу же бежать за помощью к соседкам она не хотела. Выбор из числа ценных вещей, которые можно было продать или выменять на продукты, был невелик… То, что можно было продать, из дома уже вынесли воры. Порывшись в своем вещмешке, с которым она отправлялась в эвакуацию, а потом так и не разобрала за год, Надя обнаружила готовальню в стильном футляре, о которой она совсем забыла. Папа купил ее к 1 сентября 1940 года. Мало у кого в классе была своя готовальня. Надя не жадничала, всегда охотно давала девочкам из класса попользоваться то циркулем, то рейсфедером – чертежным пером. Набор до сих пор был в хорошем состоянии.

Готовальню удалось продать и на вырученные деньги прожить целую неделю.

В выходной они съездили на кладбище. Постояли у аккуратного холмика, занесенного снегом. Мужичок не подвел. Даже крестик из двух палок соорудил и несколько еловых веток на могилу бабы Нюры положил. А на куске фанеры написал ее фамилию, имя и отчество.

Когда Юркина бабушка умерла, Наде казалось, что самое сложное – это похоронить старушку. Но вскоре она поняла, что жить им теперь с Марусей будет гораздо сложнее. Они привыкли возвращаться вечером в протопленную комнату, где их ждал скромный, но всегда горячий ужин. И было интересно угадывать: что на этот раз в кастрюле, укутанной шалью? А еще баба Нюра всегда сменяла Надю в очереди за продуктами.

Утром девушка так и не успела отоварить карточки: время поджимало, опаздывать на работу было нельзя. Пришлось уйти, простояв на морозе битых два часа. Надя бежала в мастерскую, глотая слезы. Запас продуктов подошел к концу. А завтра… завтра она может опять не успеть до смены. Нужно было что-то срочно придумать. Вот тогда-то она и вспомнила о готовности соседок помочь.

Тетя Лида работала посменно. У нее была возможность постоять за продуктами с утра, в те дни, когда на работу нужно было идти после обеда. Надя пораньше занимала очередь, а потом отдавала карточки тете Лиде. Та закупалась на две семьи. А бабка Евдокия каждый вечер стала протапливать печку перед приходом Нади с Марусей.

Так сообща они продержались в эту долгую зиму 1942/43 года.

А в феврале 1943 года произошло знаменательное событие, которое в корне изменило ход войны: долгая кровопролитная Сталинградская битва завершилась разгромом германских соединений и пленением огромного числа фашистов. Это позволило советскому командованию в дальнейшем диктовать противнику свою линию ведения войны.

<p>11</p>

Возвращаясь с Марусей вечером домой, Надя увидела через отверстия почтового ящика уголок письма.

– Это от Юрки! – Маруся выхватила из рук Нади солдатский треугольник и, едва перешагнув порог квартиры, прямо в коридоре, стала читать: – «Здрав-ствуй-те, мои род-ные: бабуля, Ма-руся и Надюша…» – Девочка остановилась и всхлипнула. – А бабули-то уже и нет!

Надя взяла у нее письмо, вошла в комнату, села на стул. Маруся надулась, но ненадолго. Уже через минуту она стала заглядывать в письмо через Надино плечо:

– Читай вслух! И погромче! Он ведь нам всем написал.

– Марусь, потом, – отмахнулась Надя, продолжая читать про себя, и вдруг неожиданно вскрикнула: – Ой!

– Что? – забеспокоилась Маруся. – Что-то случилось?

– Пишет, что был ранен в бою. Сейчас в госпитале. Скоро приедет в отпуск.

– Юрка?! К нам приедет?! Сюда? Ура!!!