– Я смотрю, весело у вас! – Парень подошел к печке, протянул руки поближе к теплу.

Маруся бросилась обнимать брата:

– А что ты мне принес?

– Маруся! – одернула ее бабушка. – Ты спроси, не устал ли брат на заводе.

– Юр, ты устал? – участливо спросила сестренка.

– Как собака. Полторы смены отпахал.

Он плюхнулся на скрипучую кровать. Маруся села рядом:

– Бедненький! Ты, Юр, отдыхай. А мы ужин варим. – Она обернулась к бабушке: – Бабуль, а картошка-то, наверное, сварилась уже?

Маруся вскочила, подбежала к печке, приподняла крышку и тут же уронила ее.

– Ой! Горячо! – Она подула на пальцы.

– Сиди уже, егоза. Я сама.

Баба Нюра сняла кастрюлю с печки, поставила на дощечку и начала вынимать картофелины. В одну тарелку положила четыре половинки, в другую – три, в третью – только одну.

Маруся критически посмотрела на порции:

– Бабушка, ты что, совсем считать не умеешь? Нужно было…

Не договорив, как было нужно, девочка придвинула к себе тарелку с тремя половинками. Баба Нюра взяла тарелку с одной.

– Бабуся, ты это… не ущемляй себя! – Юрка встал с кровати, подошел к столу. – Вот помрешь – как мы тогда без тебя?

– Я, пока варила, пробу снимала. Повар с пальцев сыт бывает. Ешьте давайте! – улыбнулась Анна Николаевна.

И Юрка с Марусей с жадностью набросились на картошку с хлебом.

<p>39</p>

После двенадцатичасовой смены – расплаты за побег на парад – Надя сильно устала. И всё же домой девушка шла с чувством не зря прожитого дня и с наслаждением дышала полной грудью. Вечерний морозный воздух освежал и бодрил.

Во дворе их дома светил только один фонарь. Но даже в его тусклом свете Надя смогла увидеть, как из подъезда вышли Панкратов и тот противный тип. Чтобы не попасться им на глаза, она спряталась за трансформаторную будку.

– Завтра в полночь в Климентовском переулке. – Еремей чиркнул спичкой, закурил папиросу. – И смотри не опаздывай.

– Дядь Еремей, я не знаю… – Перспектива ночной вылазки Юрку не вдохновляла. – Вдруг на сверхурочную оставят.

– Да ты не дрейфь. Я в обиду не дам! – хлопнул его по плечу Еремей. – Батя твой просил за тобой приглядеть, а я обещал ему.

– А чё за мной приглядывать? – сплюнул Юрка. – Не маленький. Сам за собой могу…

Еремей схватил Панкратова за грудки и выдохнул ему в лицо табачный дым.

– Самого тебя быстро повяжут. Ты, парень, пойми: если ты с нами, то бабка твоя и сеструха всегда сытыми будут. – А уже уходя, предупредил: – И чтобы ни одна живая душа! Понял?

– Понял, – ответил Юрка, глядя в сторону.

Спина Еремея скрылась в темноте, а Юрка стоял понурив голову. Идти домой ему расхотелось.

Убедившись, что Еремей уже далеко, Надя вышла из укрытия. Кое-что из разговора она слышала.

– А на этот раз кого из соседей обворовывать будешь?

Парень вздрогнул от неожиданности.

– Может, бабки твоей сундук им вынесешь? У нее там сокровища небось припрятаны.

– Надь, отстань, а! И так тошно!

Юрка направился к своему подъезду.

– А спасибо сказать не хочешь? Что в милицию на тебя не заявила?

Панкратов, озираясь по сторонам, подошел к ней:

– Чё орешь-то? Спасибо! – И, помолчав, добавил: – Слышь, Надь, похоже, влип я крепко. В общем, Еремей зовет на шухере стоять, пока они продсклад будут потрошить.

– У тебя получится. Опыт есть! – Надя посмотрела ему в глаза. – Потом прогуляешься там с какой-нибудь барышней. И всё будет шито-крыто.

Походкой, полной чувства собственного достоинства, она пошла к своему дому.

Юрка ее обогнал, остановил:

– Если я откажусь, Еремей меня убьет. Ему человека убить – что таракана раздавить. Он ведь мне всё рассказал. Я теперь на крючке…

– Зато умрешь честным человеком! – Надя сделала еще несколько шагов по направлению к двери. – А так поставят тебя к стенке как врага народа.

– Да мне плевать на Еремея. Пусть убивает. А с сестрой-то что будет? – Юрка заморгал, вытер рукавом набежавшую слезу. – Вчера вон на отца похоронка пришла.

– Прости. Я не знала!.. – Надя остановилась и с сочувствием посмотрела на него.

– В детдом Маруську заберут, когда бабка помрет, если меня не будет. В общем, влип я крепко. – Сделал вдох-выдох. – Ладно. Иди куда шла.

– Слушай, есть выход… – И Надя стала что-то шептать Юрке на ухо.

<p>Часть вторая</p>

<p>1</p>

На следующий день, уже в пять утра, Надя и Юрка были на сборном пункте. Отсюда грузовики, оборудованные скамейками и закрытые брезентовыми тентами, увозили москвичей на рытье противотанковых рвов. В основном это были женщины всех возрастов, подростки, не достигшие призывного возраста, и старики.

Ехали по Рублёвскому шоссе довольно долго, больше часа. Успели замерзнуть: брезент плохо закрывал от холода и сильных порывов ветра. Грелись, прижимаясь друг к другу и кутаясь в свою нехитрую одежду. В большинстве своем «бойцы трудового фронта» были одеты в телогрейки, теплые штаны, вязаные шарфы всех цветов и оттенков, валенки и рукавицы.

Надя с Юркой сидели на скамейке рядом, подскакивая на кочках. Напротив расположилась бойкая грудастая бабенка лет тридцати. Она насмешливо поглядывала то на Юрку, то на Надю.