Надя старательно строчила, не поднимая головы от машинки. К постоянному шуму в мастерской она постепенно начинала привыкать. То, что они с Юлей провинились, она прекрасно понимала. Но легче от этого не становилось.

К тому же, заметив подавленное состояние Нади, Вика всячески старалась задеть ее колкими замечаниями. Однако та не обращала на них никакого внимания, и Вика сменила тактику. Проходя мимо, она как бы невзначай толкнула Надю под локоть. Строчка сделала зигзаг, иголка погнулась.

– Ты что делаешь-то? – Надя вскочила и с силой пихнула свою обидчицу.

Та больно ударилась бедром об угол стола.

– Это еще что такое?! – В дверях, будто только этого и ждала, появилась замдиректора. – Елисеева, ты в своем уме?!

Вика села, морщась и потирая ушибленное место.

– Значит, так! – Командорша повысила голос, стараясь перекрыть стрекот швейных машинок. – Пришла разнарядка. От вашего цеха четырех девушек следует направить на трудовой фронт – рыть противотанковые рвы. В первую очередь это касается комсомолок. И еще… – Замдиректора сделала эффектную паузу. – Настоятельно рекомендую выбрать тех, у кого меньше опыта. – Начальница обвела девушек взглядом. – Вот эту, нахалку, первой запиши́те. – Замдиректора указала на Елисееву. И уже другим тоном добавила: – Вика, зайди ко мне.

С этими словами Командорша покинула цех, впечатывая каблуки в цементный пол.

Мастер взяла чистый лист бумаги и стала переводить взгляд с одной швеи на другую. Девушки с особым рвением начали строчить на машинках, некоторые из них низко наклонились над столами, чтобы не встретиться взглядом с начальницей.

Вика, проходя мимо рабочего места Нади, злорадно улыбнулась. А та вынула из машинки погнутую иголку и, вздохнув, принялась распарывать кривую строчку.

– Елисеева, рано я тебя похвалила, – строго сказала мастер, – на тебя иголок не напасешься.

– Клавдия Петровна, так разве я в этом виновата?!

– За свою машинку ты здесь отвечаешь головой!

Мастер повернулась спиной, прошла к своему столу.

– Ну, я этой Викусе покажу, как под руку толкать! Вихляет тут бедрами, как эта… – Надя задыхалась от возмущения.

– Не связывайся! Вика – племянница замдиректора, – просветила ее немолодая швея.

– И что? Ей теперь всё можно?! – возмутилась девушка.

Работницы одобрительно загудели. Вику в мастерской откровенно недолюбливали.

– Хватит болтать! Перерыв окончен! – вернула их к работе мастер.

<p>37</p>

Наташе наконец удалось узнать, куда перевели их детский сад. На следующее утро она направилась по новому адресу. В морозном воздухе явственно пахло гарью: в здание неподалеку попала бомба.

Дверь с надписью «Ясли-сад» вела в подвальное помещение дома, оборудованное под бомбоубежище. В одной из комнат с голыми стенами стояли детские кроватки. Они занимали бóльшую ее часть. Здесь же стояли маленькие столики на четверых и стульчики.

Дети работали ложками – ели на завтрак молочную кашу с хлебом.

– Видите, как мало у нас теперь места! – развела руками заведующая. – Мне даже кровать для вашего старшенького некуда поставить.

Вася увидел бесхозную машинку, стоявшую рядом на полу, и стал играть с ней. К нему тут же подбежал мальчишка, который, видимо, считал игрушку своей, и отнял ее. Вася вздохнул, но спорить не стал. Мальчишка взял машинку и пошел доедать свою кашу.

– Я вас понимаю, но и вы меня поймите. – Наташа не собиралась сдаваться. – Я не могу выйти на работу, пока не устрою в садик детей.

– А… так вы еще не работаете?!

– Я обязательно устроюсь! Как только дети будут под присмотром.

– Вот что! – Заведующая оценивающе посмотрела на Наташу. – А вы устраивайтесь к нам нянечкой! У нас как раз есть свободное место.

– А разве можно?! – удивилась Наташа.

– Нужно!

И заведующая направилась к выходу, жестом приглашая Наташу идти за ней.

<p>38</p>

Маруся, стоя у стола, старательно мыла в миске четыре довольно крупные картофелины. Бабушка чистила помытую картошку, бережно, тонким серпантином снимая кожуру. Ее не выбрасывали, а высушивали на буржуйке. Потом, когда картошка заканчивалась, кожурки тоже шли в пищу: их измельчали и делали тесто для оладий.

На топящейся печке стояла кастрюля. Вода уже закипала.

– Я, бабушка, очень люблю картошку! Особенно толчёнку, – мечтательно прошептала Маруся.

– Для толчёной картошки масло нужно, а у нас его нет. И молоко всё вышло.

– Юрка достанет, – убежденно сказала Маруся. – Про картошку ты тоже говорила, что ее не купишь. А вот! Пожалуйста!

Анна Николаевна вздохнула, покачала головой.

Когда вода закипела, бабушка опустила в кастрюлю разрезанные пополам картофелины. Маруся, не давая ей закрыть крышку, стала пересчитывать половинки.

– Восемь! Получается всем по… – Маруся задумалась. Делить она еще не умела. – Бабуль, а сколько мне можно?

– А сколько осилишь?

– Всё! Я бы всё съела!

– А пузо не лопнет? – улыбнулась Анна Николаевна и пропела: – Пузо лопнет – наплевать, под рубахой не видать.

Она обняла внучку и легонько похлопала ее по животу. Девочка заливисто захохотала.

За возней они не сразу заметили, что с работы вернулся Юрка. Он очень устал и замерз.