Читаем 12/Брейгель полностью

Как говорят в таких случаях евреи, если не первый, то и не второй.

Доктор Розенберг.

Спасибо. А вы же участвовали в деле Бейлиса?

Автор.

Нет, никак не участвовал.

Доктор Розенберг.

А разве почему нет?

Автор.

А разве почему да? Я не свидетель, не следователь и не судья. Я не верил, что Бейлис сделал ритуальное убийство. Но когда либеральная пресса начала каждодневно вопить, что евреи безгрешны и нельзя их ни в чём обвинять никогда, мне захотелось поверить в виновность Бейлиса. Хотя, наверное, так и не поверил.

Доктор Розенберг.

А что вы сделали тогда?

Автор.

Я оставил записи в дневниках. Тех самых, о которых вы спрашиваете. И ещё когда Васю Розанова стали исключать из Философского общества из-за его мнения в деле Бейлиса, я за Васю заступился. Всё. Больше и ничего. Розанова всё равно исключили. Меня не послушали.

Доктор Розенберг.

Как вы полагаете, доктор Блок, почему евреи взяли такое большое участие в русской революции? Русская революция и была еврейской, за большим счётом.

Автор.

Ну. Хороший вопрос.

Доктор Розенберг (смущённая улыбка).

Я знаю, что это не очень хороший вопрос…

Автор.

Во-первых, им совсем не было жалко старых порядков. Они несентиментальны. Во-вторых, они, в отличие от русских, мало пьют.

Доктор Розенберг.

Простите, вы имеете в виду, пьют не много алкоголя?

Автор.

Нет, не алкоголя. Водки, обычной водки. Вы же знаете, что водку изобрёл мой покойный тесть?

Доктор Розенберг.

Разумеется. Я готовился к интервью, доктор Блок.

Автор.

А когда человек не пьёт водку или пьёт умеренно, он в состоянии сконцентрироваться. Русский же ум разбросан. Раскинут между мирами, высочайшим и низменным, Северным и Южным полюсами, дубиной и иконой. Эти концы трудно свести воедино. Наконец, евреи понимают, что русским нужен внешний руководитель. А раз немцы вдруг начали не справляться…

Доктор Розенберг.

Ещё война повлияла, наверное.

Автор.

Конечно, повлияла. Немцев перестали считать естественными начальниками. Вон, говорили, у императрицы Александры Фёдоровны был прямой провод с германским Генштабом. Чтобы сдавать все русские секреты.

Доктор Розенберг.

Это всерьёз?

Автор.

У русских всё всерьёз. Мы очень серьёзная нация вообще. Отсюда и детище моего тестя.

Доктор Розенберг.

И вас устраивает ваш новый порядок?

Автор.

Меня очень не устраивал старый порядок. А жаждал я движения от старого к новому. Не нового порядка, но хаоса, из которого что-то возникнет. Цель – ничто, движение – всё, как сказал мой лучший еврей Бернштейн. Борьба за свободу важнее самой свободы.

Доктор Розенберг.

И вы думаете, большевики удержат власть надолго? И в нынешнем их составе?

Автор.

Конечно. Революция родилась из духа музыки, похоронившей европейский гуманизм. Теперь мы живём в бурном потоке, где несутся щепы цивилизации. И в этом потоке уже создалась новая человеческая порода: не этический, не политический, не гуманный человек, а человек-артист; он, и только он, будет способен жить и действовать в открывшейся эпохе. Среди всех этих грёбаных вихрей и бурь. Вон, Троцкий – первоклассный человек-артист. Разве нет? А живы будем, будут и другие.

Доктор Розенберг.

Вам виднее, господин поэт.

Автор.

Мне слышнее, господин журналист. Поэзия есть подразделение музыки, просто это мало кто понял. А после моей окончательной смерти постигнут многие. И будет не поздно, ещё отнюдь не поздно.

Доктор Розенберг.

Сейчас в Европе евреи приобрели очень большое влияние. Особенно у нас в Германии. Под их контролем финансы, суды, печать. Мы потому и создали «Фёлькишер Беобахтер», что в других газетах наше с вами интервью было бы совсем невозможно. Причём, примечательно, евреи получили все права немцев. Но обязанностей немцев они брать не хотят. По обязанностям они – снова евреи. Чужие люди в стране непостоянного проживания.

Автор.

И в странах Антанты тоже?

Доктор Розенберг.

Везде, везде. Я останавливался полгода в Париже и три месяца в Лондоне. Евреи считают, что это они выиграли Великую войну.

Автор.

Нет, наши евреи всё же другие. Они не настаивают на своём еврействе. Они люди мира и революции. И даже часто русские – больше, чем сами русские. Я знаком с Троцким, с Зиновьевым, ещё с кем-то. Они меня уважают. Троцкий в принципе неплохо знает стихи. Он даже может их прочитать. И не нараспев, как тупые русские актёры. А прозою, как на митинге.

Доктор Розенберг.

Мы думаем, если бы евреи создали своё государство в Палестине, как говорится в Старом Завете, и покинули бы Европу, это было бы лучше для всех. Но они не хотят в Палестину. Они желают править нашим континентом. С тех пор, как Бонапарт выпустил евреев из гетто, их нельзя вогнать обратно. А что вы думаете о еврейском государстве?

Автор.

В Палестине?

Доктор Розенберг.

Условно. Где бы то ни было.