Ты мне соврал. У нас был договор не обманывать друг друга с самого начала. и ты сделал это не в первый раз. Я же не дура:)

Мне казалось, что что-то может получиться. Ладно, соврал. Значит, были причины. Но сейчас, вместо того чтобы приехать, когда мне так плохо, когда я не знаю, что делать, ты ищешь миллион отмазок. Даже нафантазировать не можешь, каких! Просто „дела“!

Я была беременна. Теперь нет.

Можешь не париться по этому поводу.

Если тебе есть что сказать – говори тут. Или теперь, когда знаешь, что ответственность снята, смелость обратно вернулась?»

Накатили слезы. Дочитав и осознав произошедшее, Андрей истерично начал стучать по клавиатуре ответ, дробя свою мысль на мелкие сообщения:

что у меня проблемы

и как только разберусь

приеду

дура»

Минута молчания.

Рядом с последним отправленным появился красный восклицательный знак, а окно набора текста сменилось надписью о том, что Андрей больше не может отправлять сообщения собеседнику. Черный список.

В отчаянии он закричал, принялся хаотично бегать по короткому коридору. Попытался дозвониться, но робот на том конце провода отвечал, что аппарат абонента занят. Поздно спохватился – номер она тоже оперативно добавила в черный список, отрезав все контакты после оскорбления. Не сюсюкается. Подобного обращения не прощает. Не слушает.

Еще стопка.

С улицы донесся короткий автомобильный сигнал. Андрей выглянул в окно, стараясь особо не светиться. У входа была припаркована заведенная черная «мазда».

Ну вот и все. Сколько они там прождут? Если водитель один, он может подождать полчаса-час, нервничая и трезвоня своим, с вопросом «че делать?». А если они там все вместе, как скоро решат они проведать своего должника? Должника. Разве он что-то занимал у них? Чем они лучше?

Ничем. Сильный ест слабого. Их тоже когда-нибудь съедят, но отсидеться, дожидаясь, не выйдет.

Стопка, но она ничего не решит. Переборщил, через краешек полилось. И еще одну давай. Ай, выпала из трясущихся рук, разбилась о пол.

Ничего. Другая где-то была. Андрей стал суматошно открывать дверцы кухонных ящиков, ища стопку. В одном из них стояла почти полная стеклянная бутылка нембутала, который он приобрел, чтобы лучше и комфортнее засыпать, чтобы барьер выставить между собой и суматохой в голове, вот только так и не опробовал – смелости не хватило.

«Передозировка вызывает замедление сердцебиения, остановку дыхания и, как следствие, смерть», – вспомнилась предупреждающая надпись в описании товара на сайте.

* * *

ахаха)»

<p>Глава 12</p><p>Понарошку</p>

Между хрущевкой и гаражами

Между счастливым детством и

Несчастливой дальнейшей судьбой

Дети хоронят кота

Развевается черное знамя

В свете холодной луны

В парке за черной рекой

Дело было еще в том тысячелетии, но уже в этой, только родившейся новой стране. Сейчас понимаешь – было плохо, хоть тогда казалось, что вроде и ничего еще, терпимо. Присутствовало в то время необъяснимое предвкушение перемен: вот-вот и из тех старых руин, эксплуатируемых десятки лет, вдруг появится что-то новое, яркое. Сейчас тоже нехорошо, но совсем по-другому, и от запаха перемен не осталось ничего. Выветрился. Никаких надежд. Слово лишнее не скажешь.