Читаем 0,5 [litres] полностью

Общение в социальных сетях быстро перетекло в живое: они встретились в кафе, поужинали, выпили бутылку вина (которое Андрей не очень любил). К этой встрече он даже оделся серьезнее, чем обычно: прикупил рубашку и куртку, чтобы хоть каплю соответствовать ее стилю. Ему было неуютно в подобных местах: официант, меню, тихая музыка. Говорили в основном о какой-то чепухе, громко смеялись. Так, что люди за соседними столиками недовольно косились и пошикивали. Эти ее взгляды, которые она бросала в ответ тихо злящимся, лишь раззадоривали и побуждали к еще большим глупостям.

Потом речь зашла о работе, Яна рассказала, что работает в студии танца, преподает что-то эротическое, но что именно – не запомнилось. Слово «стрип» в названии явно намекало на верные ассоциации. Когда Яна спросила Андрея о его работе, пришлось соврать. Начал издалека и сказал, что раньше работал в сотовом ритейле, приправив свое повествование парочкой смешных историй, связанных с клиентами. Надеялся, что удастся увести разговор подальше от нежелательной темы, но, просмеявшись, она спросила: «А сейчас?» – и Андрей, уже готовый к ответу, моментально бросил: «Теперь на складе в промзоне – принимаю, считаю и отправляю алкоголь по всему городу». Он любил работать в промзоне. Только вот травил людей совсем не пойлом. Обошел, так сказать, острые углы.

Ответ Яну удовлетворил – она покосилась на вино и, видимо, хотела что-то спросить о нем, но Андрей, абсолютно в вине не разбирающийся, опередил: «Может, двинем на улицу?» И они, закрыв счет, ушли. Бродили по городу. Яна постоянно что-то щелкала на свой старый пленочный фотоаппарат.

Все предыдущие опыты с вином оставили лишь негативные впечатления. Дни рождения на кухнях и в подъездах. Дешевое, из коробки. Лезет назад. Голова болит наутро так, что ЧТО-ТО и не думает собираться из отдельных букв в нечто целостное. Это же оказалось вкусным. Еще бы. Двушка за бутылку. Или просто кажется, потому что заплатил? Никогда ведь не признаешься, что отдал деньги за дрянь.

Когда прощались, очень хотелось выведать, откуда же она знает Костю. Вопрос в голове был подвешен на крюки, подобраться к нему оказалось сложно. Андрей уже выбрал интонацию, мысленно построил предложение, готовясь вызволить его на свет, но, прощаясь, она сама сказала: «Косте привет», засмеялась. Андрей, попытавшись изобразить безразличие, ответил: «А ты, кстати, откуда его знаешь?» Потом расскажет, в другой раз. Сказала и нырнула в уже знакомый подъезд, оставив его наедине с подозрительными мыслями.

У Кости, к слову, были свои дела: родители иногда оставляли его нянчить братюню, уезжая на дачу, изредка он навещал бабушку и, пожалуй, больше ничего людского не делал. Все это происходило достаточно редко – в нормального человека он играл урывками, понарошку. Андрей начинал понимать, что так долго продолжаться не может. Он осознавал, что иметь дело с ним небезопасно, но и если уйти сейчас – денег практически не будет. Стоило ли так рисковать ради ничего? Особенно теперь, когда что-то начинает складываться.

Можно слиться с работы на этого оператора и начать все самому – Косте это явно не понравится, он посчитает это предательством, а значит, растрындит кому-нибудь еще, пойдет слушок. Слухи могут привести к неприятным последствиям. Можно и не говорить о своем решении. Сообщить, что все, завязал с этим, что струсил. Пусть он там думает что хочет. Еще чуть-чуть опыта набраться – стартовать самому.

Если делить работу – можно даже не встречаться: какая разница, чем занимается Костя, если Андрей получает деньги за каждую свою закладку? С оператором общается только друг, Андрей не фигурирует нигде, но работу выполняют поровну: прагматичный и аккуратный мальчик, думающий лишь о себе, и заядлый наркоман, полгода назад заложивший в ломбард золотую цепочку матери. Он, конечно же, собирался выкупить ее обратно, да просто запамятовал.

Когда на первые три выходных ушел Андрей – было радостно и спокойно, напряжение спало, он даже почти не курил весь день. За те несколько суток подряд, что он провел вместе с другом, когда оператор не давал им спокойно выдохнуть, легкие пропитались смолой, отсырели и напоминали хозяину, что пора бы притормозить с вонючими сигаретами. Казалось, и Костю подобная проблема должна посетить, но его легкие, прокуренные реагентами, никак о себе не напоминали. Законсервировались. А ведь все школьные годы ходил с ингалятором, на случай внезапного приступа! Поглядите, что делают спайсы животворящие!

Весь световой день Андрей провел в квартире, прибираясь и пританцовывая под музыку, перемешавшуюся в плейлисте. Яна была чем-то занята, поэтому практически не отвечала на его телеграммы, изредка мелькая в Сети и стреляя в своего ухажера короткими «ха-хах». Он пытался казаться не пасмурным. В эти сообщения он соскребал все оставшиеся крохи чувства юмора, убитого юдолью, сметал остатки эрудиции, заодно опустошая и запас мемов. Ближе к полуночи зашел Костя, принес весы и упаковочный материал, закончив с работой.

– Можешь у себя оставить, я завтра новые куплю.