Читаем 0,5 [litres] полностью

Два календаря на кухне поменять, и порядки в этой банде тоже переменятся: кто-то подсядет на меф, затянет второго, и употреблять несистематически начнут почти все. Только двое окажутся в стороне. За каких-то полгода наркотики станут обыденностью в их строю, вся эта братия превратится в рядовых потребителей, на которых очень многие продолжат таить обиду. Выместят. Достанется каждому. Залезут в долги, потому что в большой компании кристаллы кончаются быстро. Один сдохнет, начав загонять в вену. Другой опустится до общения с самыми темными маргиналами, за пару месяцев сам превратится в одного из них. Остальные еще останутся похожими на людей. Последний киоск на районе закроется, будет изрисован, обоссан, а затем и сожжен холодной октябрьской ночью ради шутки местной детворой.

Когда работали вместе, то фасовка проходила быстро: сначала взвешивали россыпь, ложкой заталкивая ее в зип-лок, затем меф. Два пакетика укладывались в один, и уже его обматывали черной изолентой. Если оператор давал задание сделать разные по весу закладки, цвет оболочки менялся на другой. Все это тонуло в карманах.

Курить Костя не переставал. Андрей подозревал, что каждый раз после того, как работа была закончена, он держал курс на квартиру к Ёзе и упарывался там вместе с ним. Лишний вес имелся всегда – с каждой партии как минимум несколько грамм миксов и совсем немного порошка. Андрею все это было нисколечко не нужно, хоть друг всегда честно предлагал поделить. Огрызков им наверняка хватало, чтобы устраивать себе отдых, а иногда и подключать еще кого-то к таким посиделкам. Но чаще всего они кутили только вдвоем, жадничая драгоценностью: в темной комнате что-то транслировал маленький рябящий телевизор, и два тела перед ним были погружены в сон. Всю ночь передачи сменяли друг друга, актеры тужились, но не добивались внимания спящих зрителей. Квартира еще сильнее промерзала. Ёза немного отходил, разжигал огонь в печи. Становилось малость теплее, но сквозняки быстро возвращали все на свои места, и тогда он укрывался грязным одеялом, не снимая верхней одежды и обуви.

В том, чтобы выходить на работу, в паре имелись свои плюсы: пока один делал клад, второй присматривал за прилегающей территорией, стуча по кнопкам клавиатуры и занося описание в заметки. Контроль над окружением упускать нельзя ни на минуту: улицы извилисты, из окон могут торчать любопытные глаза, камеры следят со стен. Несколько раз наблюдающему приходилось давать команду «отбой» и спешно удаляться с места, потому что в момент заклада в зоне видимости проявлялась подозрительная активность. Значит, не зря.

Костю окружающее беспокоило гораздо меньше – он слепо выполнял работу, спешил быстрее закончить начатое и вернуться к Ёзе в квартиру, чтобы довольствоваться объедками. Для него происходящее – привычно и повседневно.

Андрей придерживался иного мнения: если ты на поводке, не забегай вперед. Он ни в чем не был уверен, он продумывал безопасность. Вот только на его неопределенный план действий друг махал рукой, продолжая делать по-своему, что раздражало и выводило из себя. Андрей смотрел вперед, зная, что у счастливых лиц обычно много нулей, в то время как его товарища деньги совершенно не заботили. Он транжирил их на бездумные развлечения: покупал еду, готовясь к убойным вечерам с Ёзой, рассказал Андрею, как съездил в сауну прошлой ночью в компании Леши и каких-то мутных ребят, которых Андрей с детства предпочитал обходить стороной. Деньги, конечно же, отщелкивал за эту поездку Костя.

Как-то раз, когда Костя отлучился домой по звонку отца, Ёза рассказал, как это было: перенюхав, Костя предлагал вызвать проститутку и оттрахать ее толпой, Леша привел довод против – далеко не каждая эскортница согласится на «тройничок», и это немного остудило Костин пыл. Он был большим ребенком, а все дети те еще эгоисты.

На третьей неделе Андрей предложил Косте работать «посменно», тот согласился. В его голове эта мысль тоже начинала зреть: мама вернулась из отпуска, он принялся изображать какие-то телодвижения, направленные на имитацию полноценной жизни. Получалось, что сутки работал Костя, второй день должен быть выходным, третий – смена Андрея, а четвертый – тоже свободен. В идеале. С таким раскладом выходил сладкий график – один через три, но случалось, что оператор скидывал адрес закладки на следующий же день после выполненной работы, не давая продыху. Тогда выходной приходилось отменять и срываться за кладом. Ненормированный график.

В целом так было гораздо удобней. Дело не только в том, что от ежедневного напряжения устаешь и за пару недель в подобном ритме просто забываешь, что такое спокойствие, не можешь вырвать из головы мысли о работе. Забываешь, как это – не оглядываться и без всякого усилия держать ровный шаг, казаться нормальным, как все. Дело было и в Яне.