Читаем 0,5 [litres] полностью

– Лады, – ответил Андрей, довольствуясь первой сигаретой за сутки. Парни стояли на лестничной клетке. Свет постоянно гас, и приходилось притоптывать.

– А то таскать каждый раз – заебет.

– Ну да… – задумчиво протянул Андрей, сминая окурок о жестяную банку.

Разговор не клеился, тут только один верный вариант – пожать друг другу руки и разойтись.

– Мне кажется, теперь он нам отдохнуть вряд ли даст, и завтра будет пятый день подряд. Так что не планируй ничего особо. Напишу, когда скинут адрес.

Такси подъехало. Приложение напомнило об этом навязчивым уведомлением. Костя спускался по лестнице. Тоже его, что ли, параноило? На лице дребезжала кривая улыбка – на этот раз пронесло.

Вспомнилась школьная игра, в которой несколько участников носятся под музыку вокруг стульев, количество которых на один меньше, чем игроков, и когда ноты прерываются – выбывает тот, на кого стула не хватило. Теперь в этой игре осталось двое, а ведь когда-то каждый занимал места для обоих, играя не по правилам. Лишь бы вытащить товарища. Стул остается один. И что делать? Не было ничего такого. Привираешь.

На следующий день, когда стрелки часов уже подбирались к шести вечера, продзинькал мобильник, – это Костя переслал сообщение в «Телеграме»: «Ленина 3, второй подъезд, на третьем этаже, за мусоропроводом, черный пакет на уровне метра от пола, магнит. Делай 20 по 2 рос + 0.5 ск и 10 по 1 ск».

Вот теперь-то, когда предстояло выползти из своей теплой конуры, пришло осознание: все придется делать самому. Одному. Без всякой помощи. Револьвер с единственным патроном в твоих руках – очередь стрелять себе в висок. Гиря с ответственностью – на твоей шее. Сразу комната показалась такой уютной, а погода за окном – мрачной, холодной. Захотелось слиться, притормозить. Ни Андрей, ни Костя, знавший все нюансы куда лучше, не думали, что придется работать ежедневно, – такой большой спрос на наркотики было сложно даже вообразить. Неужели торчей настолько много? Они курят без перерыва, как пылесосы втягивают дорожки, полными шприцами вгоняют в себя раствор? Даже такое количество магазинов, работающих в городе, не покрывает дефицит?

Почему-то изначально казалось, что вся работа заключается в том, чтобы раз в неделю просто выходить «погулять» и получать за это хорошие деньги, но невидимый хозяин, стремясь загрести побольше хрустящих бумажек, загонял тех, кто помогал ему в развитии «бизнеса», чтобы у глупых и наивных молодых людей не было возможности отдышаться. Обессилят они, исчерпав долю везенья, – придут другие. Или это только поначалу так и, стоит заслужить доверие, ситуация переломится?

К половине восьмого Андрей уже вышел из обозначенного ранее подъезда. «Загруженный». Старался двигаться расслабленно и ничем не выделяться из толпы (этим и выделялся). Именно особое усердие и выдает всех, кто держит что-то запрещенное в кармане, беспокойно вертя в намокшей руке.

То еще чувство: едешь в забитом автобусе, понимая, что от тебя воняет. И без этого как в банке тушенки. Кажется, что уже все – ни одна живая душа не влезет, каждый пассажир выдохнул, – но на следующей остановке еще пяток людей втиснется, чуть-чуть примяв остальных. От одного воняет потом, от другого – дешевым табаком. Обязательно найдется и тот, от кого смердит омерзительными духами. Но тебя никто не переплюнет – твой запах самый противный.

Вроде бы тот, кто делал мастер-клад, заботливо упаковал вес в зип-лок, обернул его фольгой и засунул в еще один пакет, но дух в салоне стоит едкий, ни на что не похожий, особенный. Кто-то оглядывается, вынюхивая причину, а кто-то незаметно отстраняется, перемещается дальше от источника заражения, чуя, что в том конце автобуса зловоние не такое плотное. И кто-то понял. Вот тот мужчина в темной форме, с тремя звездами на погонах. Он этот запах знает. Всматривается медленно в морды, будто бы и без причины. Оп, глазами столкнулись. Держи себя в руках. Аккуратно отводи, сделай вид, что просто оглядывался куда-то в сторону. Хорошо, что на следующей выходить. Или плохо? Подозрительно же – сцепиться взглядами с копом и сразу сбежать. Лишнюю лучше проехать, а там – юркнуть во двор.

И вот ты выйдешь, а все они наконец вдохнут полной грудью, зачерпнув и пот, и табак, и парфюм, но уже без самого мерзкого и непривычного. Возрадуются.

Ветер хлещет по щекам, склеивает потную куртку с обнаженными ветками рук под ней. Когда она высохнет, от тебя станет вонять, как и от них: потом, сигаретами и дезодорантом, усиливающим эти запахи. Как уверяет производитель – на сорок восемь часов.

И что делать теперь? Вместе-то проворачивали все это, а один – теряешься, путаешься. Не знаешь, за что взяться первым делом.