Читаем Звездный меч полностью

— А стоящие перед нами лица вступают в брак добровольно? — спросил герцог, закончив чтение. При этих словах он шагнул вперед и принял из рук своего оруженосца двуручный Государственный меч, настолько тяжелый, что им можно было обезглавить бизоноида. Навстречу вышел Траск; Сезар Карволл подвел Элейн. Юристы и оруженосцы расступились.

— Что вы скажете, лорд Траск? — почти будничным голосом спросил герцог.

— Всем сердцем, Ваша Светлость.

— А вы, девица Элейн?

— Это моя сокровенная мечта, Ваша Светлость.

Герцог взял меч за лезвие и протянул им — они положили руки на украшенный драгоценными камнями эфес.

— И вы, и ваша дама признаете нас, Энгуса, герцога Уордхейвенского, своим суверенным государем и торжественно присягаете на верность нам и нашим законным наследникам?

— Клянемся! — ответили Лукас и Элейн, а вслед за ними громко прокричали все толпы в садах и все зрители. Эти крики перекрыл чей-то скорее восторженный, чем расчетливый вопль: “Да здравствует Энгус Первый Грэмский!”

— И мы, Энгус, даруем вам обоим, а также вашим домам, право носить в необходимых случаях наш знак и посвящать себя защите своих прав, если кто-либо в отдельности или все разом позволят себе на них посягнуть. И мы заявляем, что этот ваш брак и соглашение между вашими уважаемыми домами нас радует, и мы признаем обоих вас, Лукас и Элейн, вступившими в законный брак, а те, кто его оспаривают, к нашему глубокому неудовольствию, бросают нам вызов.

Это было свободное изложение формулировки, которая должна была звучать на Грэме из уст герцога-правителя. Так говорили планетарные короли, вроде Наполиона Фламбержского или Родолфа Экскалибургского. И теперь, думая о власти, Энгус упорно говорил в первом лице множественного числа, как подобало королю. Возможно, парню, кричавшему об Энгусе Первом Грэмском, заплатили за это. Шла трансляция, и, очевидно, Омфрэй Глэспитский и Риджерд Дидрексбургский видели все, так что с этого момента они начнут вербовать наемников. Быть может, так Лукасу удастся отделаться от Даннена.

Герцог вернул оруженосцу двуручный меч. Молодой рыцарь вручил ему зелено-светло-рыжую шаль, а Элейн сбросила с плеч черно-желтую, что уважаемая женщина имеет право сделать на людях единственный раз. А ее мать подхватила и свернула шаль.

Лукас вышел вперед, накинул шаль цветов Траска на плечи Элейн и обнял ее. Вновь раздались приветственные крики, и откуда-то послышалась холостая стрельба — салют охраны Сезара Карволла.

На тосты и рукопожатия с толпившимися вокруг ушло чуть больше времени, чем Траск ожидал. Наконец по длинному проходу присутствующие двинулись к выходу, и герцог со свитой удалились первыми, чтобы подготовиться к свадебному празднеству, в котором могли участвовать все, кроме жениха и невесты. Одна из подружек невесты вручила Элейн огромный букет цветов — его предстояло бросить с эскалатора; она держала цветы одной согнутой рукой, а другой ухватилась за Лукаса.

— Дорогой, мы действительно это сделали! — шептала она, словно не веря случившемуся.

Оранжево-синий аэромобиль службы новостей Уэслейдской компании телепередач и телепечати проплыл прямо перед ними, направляясь к посадочной площадке. На мгновение Траск рассердился — это выходило за рамки журналистских прав, обязательных даже для Уэслейдской КТПТ. Но тут же рассмеялся; сегодня он был слишком счастлив, ничто не могло его рассердить.

У нижней ступеньки эскалатора Элейн сбросила с ног позолоченные бальные туфли — другая пара таких же была в машине, — Траск об этом позаботился лично, — и они, став на эскалатор, повернулись. Кинувшиеся вперед подружки невесты сцепились из-за туфель, приводя в беспорядок свои наряды. Когда же эскалатор преодолел половину пути, Элейн подняла букет и, как многоцветную ароматную бомбу, обрушила его на подружек — те, визжа, начали хватать цветы. До самого верха эскалатора Элейн посылала всем воздушные поцелуи, а он тряс над головой сжатыми руками.

Когда они повернулись и сошли с эскалатора, пришлось остановиться. Закрывая им путь, прямо перед ними садился оранжево-синий аэромобиль. Теперь Траск, выйдя из себя уже по-настоящему и ругаясь, бросился к нему. И лишь затем увидел, кто был в машине.

С искаженным лицом и корчащимися над верхней губой узенькими усиками, Эндрэй Даннен сквозь щель приоткрытого окна поднимал ствол высунутого наружу автомата.

Закричав, Траск одновременно зацепил и бросил Элейн наземь. Когда послышалась очередь, он все еще устремлялся вперед, пытаясь прикрыть ее.

Теряя сознание, он падал, падал и падал до бесконечности во тьму.

Его распяли и увенчали короной из шипов. Для кого ее сделали? Для кого-то давно, на Терре. Его окостеневшие руки были вытянуты и болели, ступни и ноги тоже болели, он не мог ими двинуть, и еще эти колики у брови. И слепота.