Читаем Звездный меч полностью

Нет, глаза его были только закрыты. Открыв их, он увидел перед собой белую стену, разукрашенную узорами под синие снежные кристаллы, потом понял, что это потолок и что он лежит на спине. Он не мог повернуть голову, но, скосив глаза, обнаружил, что гол и окружен сплетением трубок и проводов, и это его слегка озадачило. Затем понял, что находится не в кровати, а в робомедике, а трубки предназначены для лечения, дренажа ран и внутривенного вливания, причем провода связаны с введенными с диагностической целью в тело электродами. И что напоминающая корону с шипами штуковина — дополнительные электроды энцефалографа. Он уже лежал в подобного рода приспособлении однажды, когда его боднул на ферме бизоноид.

Именно так: его все еще лечили. Но ему мерещилось, что все было очень давно, и многое, что казалось сном, случилось, очевидно, на самом деле.

Затем Лукас вспомнил все и сделал безуспешную попытку подняться.

— Элейн! — позвал он. — Элейн, где ты?

Произошло какое-то движение, и кто-то появился в поле его ограниченной видимости. Кузен Никколэй Траск.

— Никколэй, что с Элейн?

Никколэй вздрогнул, словно готовясь причинить боль. Он все-таки не рассчитывал, что она будет такой сильной.

— Лукас, — он судорожно сглотнул. — Элейн…

Элейн умерла. Элейн умерла. Этого Лукас представить не мог.

— Она была убита сразу же, Лукас. Шесть попаданий Не думаю, чтобы и первое она почувствовала. Она вовсе не мучилась.

Раздался стон, потом Траск понял, что стонал именно он.

— В тебя попали дважды, — продолжал Никколэй. — Раз в ногу — раздробило бедро. И раз — в грудь. В сантиметре от сердца.

— Жаль, что в сантиметре. — Память восстанавливала все подробности случившегося. — Я бросил ее на землю и попытался прикрыть собой. Надо было бы сделать это в начале очереди, и тогда бы — и тогда бы все пули попали в меня! — Чего-то недоставало, ах, да. — Даннена. Его схватили?

Никколэй отрицательно покачал головой.

— Он удрал. Похитил “Предприимчивость” и сбежал с планеты.

— Я достану его сам.

Траск вновь попытался подняться. Никколэй кивнул кому-то, находившемуся вне поля зрения. Холодная рука коснулась подбородка, почувствовался запах женских духов, абсолютно не похожих на те, которыми пользовалась Элейн. Что-то, наподобие крохотного насекомого, укусило его в плечо. Комната окунулась в темноту.

Элейн умерла. Элейн больше не было, вообще нигде не было. Следовательно, и вселенной больше не было. Вот почему стало так темно.

Он с трудом пробудился вновь. Уже стоял день, и сквозь открытое окно было видно голубое небо — или ночь, когда включались настенные лампы. Возле него всегда кто-то находился. Жена Никколэя, леди Сеселия; Ровард Гроффис; леди Левайна Карволл — он, вероятно, долго спал, ибо она выглядела намного старше, чем он ее запомнил. Бывал ее брат, Берт Сэндразен. И темноволосая женщина в белом халате с вышитыми на груди золотыми крылышками — врач. Однажды появилась герцогиня Флавия, и раз побывал сам герцог Энгус.

Без всякого интереса он спросил, где находится. Сказали, что в герцогском дворце. Ему хотелось, чтобы все ушли и позволили ему удалиться туда, где была Элейн.

Затем становилось темно, и он пытался ее найти, потому что отчаянно хотел что-то ей показать. Звезды в ночном небе — именно их. Но ни звезд, ни Элейн не находил, ничего не находил, и хотелось, чтобы Лукаса Траска тоже не существовало.

Но существовал некий Эндрэй Даннен, которого видел Траск стоящим на террасе в черном плаще со зло поблескивающими бриллиантами на берете, видел безумное лицо, что уставилось на него из-за поднимающегося автоматного ствола. И тогда сквозь холодную тьму космоса Траск начинал охоту на Даннена — и тоже не мог найти его.

Периоды пробуждения становились все длиннее, и тогда сознание было ясным. Корону из электрических шипов сняли. Убрали питающие трубки, стали давать в чашках бульон и фруктовый сок. Захотелось узнать, почему он оказался во дворце.

— Только вынужденно, — объяснил ему Ровард Гроффис. — В доме Карволла было бы хлопотно. Знаете ли вы, что и Сезара подстрелили?

— Нет. — Так вот почему Сезар не навестил его. — Убит?

— Ранен и находится в худшем состоянии, чем вы. Когда началась стрельба, он рванулся вверх по эскалатору. У него был лишь парадный кинжал. Даннен свалил его короткой очередью — думаю, поэтому ему не хватило времени вас прикончить. К тому моменту стрелявшие холостыми патронами охранники зарядили скорострельную винтовку обоймой с пятью патронами и ударили по нему. Он немедленно убрался. Сезар, как и вы, лежит в робомедике. Он вне опасности.

Дренажные и лечебные трубки вынули, а с ними убрали и опутывавшее его сплетение проводов. Забинтовали раны, облачили в свободный халат, а из робомедика перевели на кушетку, где он при желании мог сидеть. Ему стали давать твердую пищу, разрешили пить вино и курить. Женщина-врач сообщила, как он был плох, — будто Траск сам об этом не знал. Подумалось, что она ожидала благодарности за то, что выходила его.