Читаем Звездный меч полностью

— Никоим образом! В Старой Федерации не найдется и полутора десятка планет, знакомых с гипердвигателями, а ведь все они — цивилизованные. Если “цивилизованной” считать планету Гильгамеш, — добавил он. — Это доморощенные варвары. Рабочие и крестьяне, восставшие, чтобы захватить и разделить богатства, и обнаружившие, что уничтожили средства производства и убили всех технократов. Уцелевшие на планетах, по которым нанесены удары во время Межзвездной войны с Одиннадцатого по Тринадцатое столетия, утратившие машины и цивилизацию. Последователи политических лидеров — на планетах, где существует местная диктатура. Банды наемников, выброшенные со службы, живущие грабежами. Религиозные фанатики, идущие за самозваными пророками.

— Думаете, что здесь, на Грэме, не хватает неоварварского материала? — требовательно спросил Траск. — Да только оглянитесь вокруг!

— Глэспит, — вырвалось у кого-то.

— Это сборище перезрелых кандидатов на виселицу, набираемых Данненом, — вставил Рэтмор.

Алекс Горрэм ворчал, что их полно у него на верфи, что агитаторы сеют смуту и пытаются организовать забастовку, чтобы избавиться от роботов.

— Вот! — Харкеман ухватился за последнее. — Мне известно по крайней мере сорок случаев антитехнологических движений на разных планетах за последние восемь столетий. Были они и на Терре еще во втором столетии Доатомной эры. И еще до образования Второй Федерации, когда от Первой Федерации отделилась Венера.

— Вы интересуетесь историей? — спросил Рэтмор.

— Хобби. У всех астронавтов есть хобби. На борту корабля в гиперпространстве мало работы, а скука — злейший враг. Мой офицер управления огнем Вэнн Ларч — художник. Большинство его работ погибло с кораблем “Корисанд” на Дюрандале, но он несколько раз спасал нас от голода на Фламберже, рисуя и продавая картины. Мой астрогатор гиперпространства Гуатт Керби композитор и пытается выразить математические выкладки гиперкосмической теории с помощью музыки. Но мне самому это не очень интересно, — признался он. — Я изучаю историю. Видите ли, до чего странно: практически все, что произошло на любой из обитаемых планет, происходило на Терре до появления первого космического корабля.

Теперь в саду позади них было спокойно, и все поднялись по эскалаторам наверх. Харкеман хотел сказать еще что-то, но вдруг увидал с полдесятка пробегавших мимо охранников Сезара Карволла. На них были шлемы, пуленепробиваемые жилеты, один из них держал автоматическую винтовку, а у других в руках были пластмассовые дубинки с набалдашниками. Космический викинг поставил бокал.

— Пойдем, — сказал он. — Наш хозяин скликает свои войска и, похоже, гостям тоже следует изготовиться.

Ярко разодетая толпа образовала полукруг, обращенный внутренней своей частью к эскалаторам у посадочной площадки; все с возбужденным любопытством смотрели туда. Стоящие сзади заглядывали поверх голов тех, кто стоял впереди. Женщины приняли строгий вид, набросив шали и даже покрыв ими головы. Вверху парили четыре аэромобиля службы новостей, через которые на экраны планеты передавалось все здесь происходящее. Охранники Карволла пытались проложить себе путь, их сержант вновь и вновь повторял: “Пожалуйста, леди и джентльмены, простите, благородный сэр”, но они так и не Двигались с места.

Отто Харкеман злобно выругался и оттолкнул сержанта в сторону.

— Эй, дайте пройти! — заорал он. — Дорогу охранникам! — Он бесцеремонно распихивал в стороны разодетых господ, и те сразу же давали ему дорогу, лишь одарив злобным взглядом.

Подумав мимоходом о пользе дурных манер в чрезвычайных обстоятельствах, Траск вместе с остальными проследовал за ним. Громадный викинг прокладывал им путь туда, где стояли Сезар Карволл, Ровард Гроффис и кто-то еще.

Лицом к ним и спиной к эскалаторам стояли четыре человека в черных плащах. Двое были слугами из простонародья, точнее, наемными убийцами. Они не знали, куда девать на людях руки и мечтали оказаться где-нибудь в другом месте. Человек впереди был в берете, украшенном бриллиантом в виде солнца, и плащ у него был на бледно-голубой подкладке. Его тонкое, точеное лицо выделялось линией рта и черными усиками. Глаза вокруг радужных оболочек ярко белели, а рот то и дело сжимала непроизвольная гримаса. Эндрэй Даннен. Траск сразу же подумал, скоро ли придется ему смотреть на него с двадцати пяти метров через прицел пистолета. Невыразительное лицо чернобородого человека чуть выше среднего роста, стоящего плечом к плечу с первым, было белее бумаги. Человека звали Невил Ормм; никто точно не знал, откуда он, этот оруженосец и постоянный спутник Даннена.

— Вы лжете! — кричал Даннен. — Все это гнусная ложь, от вас воняет ложью! Вы перехватывали каждое письмо, которое она пыталась мне отправить.

— Моя дочь не писала вам писем, лорд Даннен, — с усилием, стараясь сдерживаться, говорил Сезар Карволл. — Ни одного письма не было, кроме врученного мною вам только что, где она сообщает о нежелании иметь с вами ничего общего.