Читаем Золотое рандеву полностью

Я снова посмотрел на всех троих: Буллена, Макдональда, Уилсона. Трех лучших людей найти было бы трудно, трех лучших товарищей по службе – невозможно. Они не хотели ничего из этого: ни крови, ни мучений, ни смерти. Все, чего им хотелось, – это иметь возможность тихо-мирно по мере сил выполнять свою работу. Настоящие трудяги, приятные в общении и бесконечно порядочные люди, они не искали насилия, не думали о насилии, а теперь лежали передо мной, мертвые или умирающие. У Макдональда и Буллена были жена и дети, у Томми Уилсона – невеста в Англии и по девице в каждом американском и карибском порту. Я смотрел на них и не испытывал ни грусти, ни горя, ни гнева, ни оторопи, лишь холод, отрешенность и странную непричастность к происходящему. Я перевел взгляд на Каррерасов и Сердана и дал себе клятву, которую, к счастью, не услышал ни один из Каррерасов, потому как они были людьми умными и расчетливыми и, осознав ее нерушимость, пристрелили бы меня на месте.

Боли я не чувствовал совершенно, но, вспомнив об отбойном молотке, отбросившем меня к барной стойке, посмотрел на свою ногу. От середины бедра и почти до щиколотки мои брюки были залиты кровью так, что на них не осталось ни единого белого пятнышка. Ковер вокруг моей ноги пропитался кровью насквозь. Ковер этот, как я смутно припомнил, стоил больше десяти тысяч фунтов, и в тот вечер ему крепко досталось. Лорд Декстер пришел бы в ярость. Я снова посмотрел на ногу и ощупал мокрую брючину. В ней обнаружилось три дырки. Значит, пули я словил тоже три. Боль, видимо, придет позже. Крови было много, слишком много. Я подозревал, что перебита артерия.

– Леди и джентльмены, – заговорил Каррерас, и, хотя рука наверняка причиняла ему страшную боль, его лицо не отражало ни малейшего ее отголоска. От недавних ярости и злобы не осталось и следа: вернув себе самообладание, он снова был вежлив, галантен, собран и полностью контролировал положение дел. – Я сожалею о случившемся, глубочайше сожалею. – Он махнул левой рукой в сторону Буллена, Уилсона, Макдональда и меня. – Все это было лишним, чудовищно лишним, и виной тому глупая блажь капитана Буллена и его людей. – (К этому времени большинство пассажиров уже поднялись на ноги. Я заметил, что стоящая рядом с отцом Сьюзен Бересфорд глядит на меня в упор расфокусированными, неестественно огромными на бледном лице глазами.) – Я также сожалею о причиненном вам беспокойстве, а вам, мистер и миссис Бересфорд, приношу извинения за испорченный вечер. К сожалению, вашего доброго отношения не оценили.

– Да бросьте уже, ради бога, жеманничать, – перебил его я чужим голосом, напоминавшим хриплое, натужное карканье застудившей горло вороны. – Пошлите за врачом для капитана Буллена. У него прострелено легкое.

Каррерас с глубокомысленным видом посмотрел на меня, потом на Буллена, потом снова на меня.

– Надо же, мистер Картер, как от вас нелегко избавиться, – произнес он задумчиво и наклонился над моей окровавленной ногой. – Вам всадили три пули в ногу, и ранение, судя по всему, довольно тяжелое, а вы еще в состоянии обратить внимание на такую крошечную деталь, как капелька крови на губах капитана Буллена. Я рад, что вас вывели из строя. Будь на месте капитана, офицеров и команды люди вроде вас, я бы и на тысячу миль не приблизился к «Кампари». А врач скоро подойдет. Как закончит на мостике. Там тоже есть пострадавший.

– Это Джеймисон? Третий помощник?

– Мистеру Джеймисону уже ничем не поможешь, – сухо ответил Каррерас. – Он, как и капитан Буллен, возомнил себя героем. И, как и капитан Буллен, поплатился за свою дурость. Рулевого задело в руку шальной пулей. – Он развернулся к пассажирам. – Вам больше нет нужды переживать по поводу собственной безопасности. «Кампари» полностью перешел под мой контроль, там и останется. Вы, однако, в мои планы не входите и через два-три дня будете пересажены на другое судно. До тех пор вы будете жить, спать и принимать пищу в этом помещении. Я не могу приставить по охраннику к каждой каюте. Матрасы и одеяла вам принесут. Будете сотрудничать – сможете устроиться с относительным комфортом. Бояться вам определенно больше нечего.

– К чему вы устроили эту кошмарную расправу, Каррерас? – Голос Бересфорда дрожал. – Запустили на корабль этих головорезов, этих убийц. Зачем они здесь? Кто они? Откуда, во имя всего святого, они взялись? Что вы собираетесь делать? Да вы сошли с ума! Окончательно и бесповоротно. Вы же понимаете, что просто так это вам с рук не сойдет?!

– Можете так себя успокаивать. А, доктор, вот и вы! – Он протянул свою правую руку, обмотанную окровавленным платком. – Взгляните, пожалуйста.

– Черт бы побрал и вас, и вашу руку! – с горечью ответствовал доктор Марстон. Его била дрожь. Зрелище мертвых и умирающих, должно быть, подействовало на него в высшей степени удручающе, но при этом и здорово разозлило. – Здесь есть те, кто пострадал больше вашего. Я должен…