Читаем Зигмунд Фрейд полностью

– Как только нацисты вторглись в Австрию и над семьей Фрейда нависла угроза, он предпринял все меры, чтобы вывезти своего учителя из Вены в Лондон. Он обил пороги всех инстанций, чтобы получить для Фрейдов британские визы и разрешение на работу. В тот печальный период Англия неохотно принимала беженцев. Они должны были располагать материальной поддержкой британских граждан, а разрешение на работу давалось крайне редко. Но доктор Джонс обратился к Королевскому обществу, которое хоть и не вмешивалось в политические дела, но, ввиду исключительности и важности вопроса, выдало рекомендательное письмо министру внутренних дел сэру Сэмюелу Хору. Джонс блестяще изложил дело Фрейда, благодаря чему министр одобрил документы и разрешил въезд профессору Фрейду, его семье, домашнему врачу и всем тем, кто еще ему потребуется. Однако идею переезда Фрейд воспринял пессимистично. Он понимал, что в случае отъезда за границу ему придется повторить путь своих предков, которым столь часто приходилось прозябать на чужбине. Поэтому даже в такой критический момент, как оккупация Австрии, он все еще не желал обсуждать тему переезда и намеревался остаться в Вене. На довод доктора Джонса о том, что он не один в мире и что его жизнь дорога многим людям, он со вздохом ответил: «Один… Да если бы я только был один, я бы давно уже свел счеты с жизнью». Фрейд считал, что он слишком слаб, чтобы осилить долгое путешествие. К тому же он высказал основную причину, почему он не может покинуть родину… Он верил, что это будет похоже на дезертирство… Тогда доктор Джонс привел в пример случай, произошедший с Лайтоллером, помощником капитана «Титаника», который так и не покинул свой корабль, но которого выбросило в океан, когда взорвался котел… Его спросили: «В какой момент вы покинули корабль?», на что тот гордо ответил: «Я никогда не покидал корабля, сэр; он покинул меня»… В итоге Фрейд согласился с аргументами своего ученика и дал добро на отъезд… Бесчинства оккупантов и поборников нацизма в Вене, а главное арест его дочери Анны, которую чудом удалось вырвать из лап нацистов, убедили Фрейда в необходимости покинуть Австрию… Четвертого июня, 1938-го года, имея на руках все необходимые документы и разрешение на выезд, Фрейд, его жена и дочь Анна в последний раз простились с городом, в котором он прожил 79 лет и который так любил… Они поехали в Париж на «Восточном экспрессе» через Австрию и Германию, проходя массу проверок на границах, и облегченно вздохнули лишь, когда пересекли Рейн… В Париже они остановились у Марии Бонапарт. Тогда-то принцесса и отдала ему статуэтку Афины, которую она практически выкрала из-под носа нацистов во время своего последнего визита на Берггассе. Фрейд был тронут этим поступком до глубины души. Он погладил статуэтку, а потом сказал, что теперь они все будут жить под сенью ее защиты. Он провел чудесные двенадцать часов в доме Бонапартов, окруженный их любовью… Вечером Фрейд с семьей сел на паром через Ла-Манш, а утром они были уже в Дувре, откуда поездом прибыли на вокзал Виктория… Их очень тепло приняли в Лондоне. Фрейд был поражен теми почестями, которые были оказаны его семье. Они утопали в цветах, почта заваливала их восторженными письмами, газеты и медицинские журналы были полны фотографий и описаний прибытия Фрейда. Он ощутил такой подъем и счастье от приема и перемен в своей жизни, что во время прогулки по саду, примыкающему к Примроуз-хилл, вскинул руки вверх и произнес свое знаменитое: «Я чувствую почти непреодолимое искушение воскликнуть “Хайль Гитлер”…» К сожалению, его счастье было скоротечным… Из-за рецидива рака ему пришлось сделать очередную хирургическую операцию. Для Фрейда это была самая тяжелая и болезненная операция… Он чувствовал себя слабым и смертельно уставшим, ему было трудно писать и говорить… Несмотря на заверения врачей о скором выздоровлении, в действительности, он так и не оправился от последствий этой операции… Возникли новые, уже неоперабельные метастазы, и болезнь вскоре перешла в конечную стадию. Большую часть времени Фрейд проводил в своем кабинете, из окна которого он мог видеть любимые цветы в саду… Несмотря на боль и муки, он не переставал следить за событиями в мире вплоть до самого своего конца, и был абсолютно уверен, что приближающаяся Вторая мировая война будет означать крах Гитлера… В один из дней, когда война уже началась, а в городе была объявлена воздушная тревога, он продолжал лежать на своей кушетке в саду как ни в чем не бывало. Когда по радио сказали, что эта война будет последней, то его лечащий врач Макс Шур спросил, верит ли он в это. На что Фрейд печально ответил: «Так или иначе, это моя последняя война»…