Читаем Занимательные истории полностью

Так было в течение нескольких лет. Наконец однажды меня посетил старьевщик, у которого я покупал, и сказал мне: “Я попал в беду, которая может разорить меня”. Я спросил его, в чем дело. Он ответил: “Один из тех, с кем я торговал, задолжал мне, и долг его вырос до тысячи динаров. Когда я потребовал уплаты, он дал мне в залог ожерелье из драгоценных камней стоимостью в тысячу динаров, которое он должен был выкупить через несколько месяцев, а если он этого не сделает, я мог по истечении этого срока продать ожерелье, и он дал на это согласие.

Вчера начальник полиции Мунис аль-Фахль прислал человека, который ворвался в мою лавку, вскрыл ларец, забрал ожерелье и скрылся”.

Я сказал ему: “Не беспокойся об этом, я поговорю с Абу Абдаллахом ибн Аби Ауфом, и он заставит этого человека вернуть тебе ожерелье по-хорошему”.

Я надеялся на свою дружбу с Ибн Аби Ауфом и на его влияние на аль-Мутадида. Когда наступил вечер, я пошел к нему. Он положил ногу, как обычно, мне на колени, а я сообщил ему всякие новости и среди прочего рассказал историю торговца и Муниса и добавил: “Этот торговец — мой сосед, я у него покупаю, и он может рассчитывать на мою помощь. Поэтому мне приходится просить тебя заступиться за него и заставить Муниса вернуть ожерелье”. Услыхав мои слова, он снял ногу с моих колен и сказал: “А мне какое до этого дело? Что же, я должен нажить врага в начальнике полиции, что ли? Как ты осмеливаешься подвергать меня такому риску и просить о таком деле? Воображаю, как ты говорил: „Ибн Аби Ауф мой друг, поэтому я сделаю так, что он вернет твою вещь". Ты не подумал о моем достоинстве. Благополучие торговца тебе дороже, чем устойчивость моего положения! Нет, благослови тебя Аллах, это меня не касается!”

Этот ответ меня уязвил, и я сказал себе: “Столько лет я служил этому человеку, выполняя больше тяжелых работ, чем какой-нибудь раб, ни о чем не прося, не претендуя ни на какие услуги, не получая никакого вознаграждения, и вот с чем столкнулся, обратясь к нему с просьбой! Да будет Аллах мне свидетелем, я никогда больше не войду в его дом!”

Однако я сдержался и продолжал сидеть, не говоря ни слова, а потом встал раньше обычного и вернулся домой, сильно удрученный. На следующее утро я вышел из дому очень рано, опасаясь прихода того человека и не желая опозориться в его глазах. Я не возвращался домой до захода солнца, а потом пришел, совершил молитву и лег спать, решив не ходить к Ибн Аби Ауфу. Когда поздно вечером я совершил положенную молитву, ко мне пришел один из его слуг и сказал: “Шейх приветствует тебя и хочет узнать, почему ты медлишь и не идешь к нему сегодня? Если ты здоров — приходи, а если страдаешь от какого-нибудь недуга — мы сами придем к тебе”. Я устыдился и сказал: “Сегодня я пойду, но это будет в последний раз”.

Увидав меня, Ибн Аби Ауф положил ногу мне на колени, и я стал растирать ее, как обычно. Он спросил, нет ли каких новостей. Я начал рассказывать ему всякие небылицы. Он некоторое время слушал меня, а потом убрал свою ногу с моих колен, встал и сказал: “Абу Бакр, посмотри, что там лежит под молитвенным ковриком”. Я посмотрел и обнаружил записку, завернутую в бумагу. Я взял ее и, подойдя к свету, прочел: “Мунис, ты осмелился напасть на лавку такого-то торговца, вскрыл его ларец и забрал оттуда ожерелье из драгоценных камней стоимостью в тысячу динаров. И все это происходит, когда я живу на свете! Клянусь Аллахом, если бы это не был твой первый проступок, тут и говорить было бы не о чем. Отправляйся в лавку этого человека и при людях собственноручно положи ожерелье обратно в ларец”.

Я спросил Ибн Аби Ауфа: “Что это такое, господин?” Он ответил: “Это письмо, написанное аль-Мутадидом и содержащее тот приказ, который тебе нужен. Я размышлял, как лучше поступить: вызвать твое неудовольствие и твои попреки, но сохранить хорошие отношения с Мунисом или удовлетворить твою просьбу, тем самым отплатив тебе за все, но вызвать раздражение Муниса, и предпочел тебя. Поэтому я заручился собственноручным распоряжением повелителя правоверных. Иди передай ему это письмо, и он сделает, как приказано”.

Я поцеловал его в голову, поблагодарил и ушел вне себя от радости. Тут же я пошел к торговцу, взял его за руку и вместе с ним отправился к Мунису, которому вручил приказ аль-Мутадида. Прочитав его, Мунис побагровел и задрожал, так что бумага выпала у него из рук. Потом он сказал: “Послушай! Аллах свидетель, я не знал об этом деле и напрасно его приписывают мне. Почему ты не пожаловался сначала мне, а лишь потом, если бы я отказался восстановить справедливость, вазиру? Как это ты обратился сразу к повелителю правоверных?”