Читаем Занимательные истории полностью

Тогда меня охватило желание самому выпить немного ледяной воды, чтобы потом можно было говорить, что я пил воду ценой в десять тысяч дирхемов за ратль. Я выпил один ратль, а перед рассветом ко мне снова явился управляющий и сказал, что больная, слава Аллаху, почти совсем выздоровела и что, если бы она могла выпить еще один ратль, она бы окончательно встала на ноги. И он добавил, что, если у меня есть еще хоть сколько-нибудь льда, я могу запросить за него сколько угодно. Я ответил, что у меня остался ровно один ратль и что я хочу за него тридцать тысяч дирхемов. Он дал мне эту сумму, но я устыдился перед Аллахом брать тридцать тысяч дирхемов за один ратль льда и сказал, что возьму двадцать тысяч, но что после этого не смогу продать ему ни ратля и что, даже если он принесет мне целую гору золота, все равно я не смогу дать ему ничего, потому что весь мой лед вышел. Он дал мне двадцать тысяч и взял лед, а Шаджи, выпив еще ледяной воды, окончательно выздоровела и попросила принести обычную пищу. Радуясь ее исцелению, Убайдаллах роздал много милостыни, а на следующий день призвал меня и сказал, что после Аллаха ни кто иной, как я, вернул его к жизни, оживив его наложницу, и велел спросить меня, чего я хочу. Я ответил, что я смиренный слуга эмира и его раб. Тогда он назначил меня распоряжаться льдом, напитками и многими другими вещами в его доме. Так большие деньги, полученные за этот лед, стали основой моего состояния, которое еще увеличилось благодаря тому, что я зарабатывал, находясь в доме Убайдаллаха.

(1, 66, 128) В году 360-м[35] в доме кади Абу-ль-Хасана Мухаммада ибн Салиха ибн Али аль-Хашими по прозвищу Ибн Умм Шайбан мы говорили о том, сколь обширен был Багдад в дни аль-Муктадира, сколь велико было число его жителей, домов, улиц, переулков и кварталов и как разнообразно было его население. И тут я упомянул книгу, которую написал человек по имени Яздаджирд ибн Махбандан аль-Кисрави, который жил во времена аль-Муктадира. Это было у Абу Мухаммада аль-Мухаллаби. Мне и другим придворным раздали тогда части из этой книги, содержащие описания Багдада, перечисления его бань, а их было тогда десять тысяч — это же число называют и другие авторы, — сведения о численности населения, о лодках и лодочниках, о том, сколько городу ежедневно требовалось пшеницы, ячменя и других съестных припасов, и о том, что каждый день лодочники получали тридцать-сорок тысяч дирхемов. Мы должны были переписать эти листы и послать их эмиру Рукн ад-Дауле, который об этом просил.

А кто-то другой упомянул книгу, составленную Ахмадом ибн ат-Таййибом, — в ней говорилось о том же. Кади Абу-ль-Хасан сказал мне: “Это воистину огромное количество, и я не знаю, правда ли это. Однако я сам был свидетелем таких дел, что вполне могу поверить словам Яздаджирда и Ахмада ибн ат-Таййиба, хоть мы и не вели подсчетов, которые могли бы подтвердить их правоту.

Совсем недавно, в 345 году[36], Мухаммад ибн Ахмад, известный под именем Турра, брал в аренду землю в Бадурае, и ему пришлось затратить на ее обработку немало труда. Однажды мы подсчитали, сколько джарибов салата засеяли в тот год и сколько приблизительно салата доставлялось в Багдад из Кальвази, Кутраббуля и других окрестных мест. Получилось, что было засеяно две тысячи джарибов. Тогда мы выяснили, что на каждом джарибе засевалось шесть мерок и с каждой из шести частей джариба получали столько-то салата — точно я не помню. Средняя цена салата была тогда двадцать кочанов за дирхем. Средний размер дохода с одного джариба получался триста пятьдесят дирхемов, или двадцать пять динаров. Таким образом, две тысячи джарибов приносили доход в пятьдесят тысяч динаров. И все это потреблялось в Багдаде. Каков же должен быть размер города, в котором за один сезон только салата потребляется на сумму в пятьдесят тысяч динаров!”

Кади продолжал: “Мне сообщил один человек, продававший суп из турецкого горошка, — он назвал имя торговца, но я его забыл, — что он подсчитал, сколько горошка уходило на суп на его рынке в год, и у него получилось сто сорок курр. К концу года такой запас истощался, и приходилось молоть новый. А гороховый суп — это не изысканное блюдо, и едят его в течение двух-трех месяцев в году, когда нет фруктов, только бедные люди и те, кто заботится о своей внешности, а многие и вовсе к нему не прикасаются. По словам некоторых багдадских шейхов, — продолжал кади, — в 345 году город по точным подсчетам составлял одну десятую того, что было при аль-Муктадире, при этом речь шла и о жителях, и о зданиях”.

(3, 56, 79) Мухаммад ибн Хилаль ибн Абдаллах сообщил мне со слов главного кади Абу Мухаммада ибн Маруфа следующее:

— Мне говорил один житель Багдада, что Абу Абдаллах ибн Аби Ауф рассказывал такую историю: