Читаем Задача – выжить! полностью

До края болота мы дошли всего за три часа. Переход по лесу больше напоминал бы прогулку, если бы не мрачные лица окружающих. Люди чувствовали опасность, и искорка тревоги нет-нет да и проскакивала в глазах бойцов. Когда мы продолжили свой путь уже по болоту, идти стало гораздо сложнее. Несмотря на очень жаркое лето, которое практически высушило болото, воды здесь было гораздо больше, чем хотелось бы. Примерно на пятом шаге вода перелилась через голенища сапог, и в них весело зачавкало. Хотя разведчик, встретивший нас в начале болота, сказал, что безопасная тропа довольно широкая и можно не беспокоиться, мы все равно шли след в след, тщательно ощупывая дно слегами. Продвижение сразу замедлилось в несколько раз. Особенно трудно пришлось лошадям. Их вообще еле смогли заставить войти в воду, а теперь копыта глубоко проваливались в ил.

Также пришлось разгрузить на окраине болота телеги – посовещавшись, бойцы решили, что даже без груза слишком велик риск завязнуть, но пришлось рискнуть и проводить через болото, настилая кое-где из веток и охапок хвороста что-то вроде гати, наполовину загруженные телеги.

Болото отняло у нас еще два часа времени. Мы как раз подходили к проходу между рекой и озером. Слева виднелась заросшая кувшинками гладь озера, а справа несла свои воды Горынь. Внезапно в звуки леса, разбавленные шумом нашей колонны, вплелась новая нота – ветер донес слабые отзвуки выстрелов. Вдалеке взлетела над деревьями красная ракета. Мы замедлили ход и стали напряженно прислушиваться. Стрельба доносилась из леса, со стороны, откуда мы шли.

— На заставе стреляют… — вынес свой вердикт Митрофанчик.

— Чего встали? — донеслось из головы колонны. — Продолжать движение!

Колонна снова, хотя и медленнее, двинулась вперед. Бойцы постоянно оглядывались, прислушиваясь к звукам стрельбы. Внезапно все стихло.

— Конец заставе, — пробормотал идущий рядом со мной невысокий белобрысый парень.

— Ты еще заупокойную запой! — натужно просипел здоровенный дядька, пытающийся вытолкнуть плечом в очередной раз застрявшую телегу. — Ишь ты, хоронить уже собрался…

Уже позже, от уцелевших, я узнал, что произошло тогда. Лешка оказался прав – на одну из наших застав, которые полукольцом окружали лагерь, действительно наткнулась немецкая разведка. Трое бойцов, лежавших в секрете, заметили врага, численностью около взвода, густой цепью прочесывавшего лес. Выполняя приказ капитана, один из бойцов тут же побежал предупредить оставшихся в лагере, а остальные, видя, что отлежаться не удастся, начали отступать с боем, стараясь замедлить продвижение немцев. Потеряв нескольких человек, противник залег и, думая, что столкнулся с серьезными силами, принялся поливать огнем заросли. Как раз это и дало возможность партизанам уйти невредимыми – немцы вели огонь практически вслепую.

Мы вышли на более или менее сухой участок, где, маскируясь под деревьями, остановился отряд.

— Найденов, к командиру!

Я побежал на поиски капитана, которого нашел под самым большим деревом. Вновь донеслись звуки стрельбы, на этот раз выстрелы звучали гораздо чаще. Затрещал пулемет, потом еще несколько. Что-то громко ухнуло.

— Боец Найденов… — начал было я, но капитан сразу же меня оборвал.

— Бросай все и быстро на тропу! — приказал он. — Дождешься, когда пройдут оставшиеся в лагере, и поставишь мины. Задача ясна? Бегом!

Я побежал обратно, попутно крикнув Лешке, чтоб тот прихватил с одной из телег ранец, в котором дожидались своего часа наши самоделки. Мы побежали обратно на болото. Стрельба не стихала и начала понемногу приближаться. Раздалось несколько небольших взрывов. На бегу я присматривал подходящее для заграждения место. Искал я самую узкую часть тропы, чтобы немцы стопроцентно прошли по этому участку. В том, что они пройдут именно здесь, — сомнений не было. Мы протоптали целую дорогу, которую, наверное, можно было заметить даже с воздуха. Я присмотрел подходящее дерево и остановился возле него. Достал из ранца первую мину, разогнул усики предохранительной чеки запала и приложил ее к стволу, примерно на уровне чуть ниже колен. Лешка закрепил мину, примотав ее проволокой. Отмерили еще один кусок проволоки, который привязали к кольцу чеки, но закреплять с другой стороны пока не стали. Я отступил на шаг, критически осмотрев результат. Слишком заметно. Оглянулся и, отыскав подходящую лужу, зачерпнул из нее пригоршню грязи, которую размазал по мешковине. Получилось неплохо – влажный ком, похожий на нарост или какой-то гриб, не особо выделялся на фоне коры.

Установив таким образом оставшиеся мины, мы принялись дожидаться оставшихся в лагере. Стрельба все приближалась. Россыпями петард без умолку хлопали винтовочные выстрелы, весело трещали пулеметы, то замолкая, то снова принимаясь поливать пулями лес. Чуть в стороне пронеслась уже знакомая «рама», приближение которой осталось незамеченным за звуками боя. Самолет описал круг над деревьями и снова повернул на болото.

— Заметил, — сплюнул Лешка.