Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Лейв посмотрел на единственную глухую стену за кроватью. Два портрета над изголовьем. Они весели рядом. На первом — Тальесин-первопроходец с неизменной изумрудной серьгой в правом ухе, одетый в короткий хитон. На втором… Смуглый худощавый юноша, облаченный в тусклое золото осеннего вечера и черные струи волос.

В сильном сердце поет свобода,

Улыбнись, обернись ко мне!

Золотой красотой природа

Пригвоздила меня к стене.

Любоваться тобой обречен я,

Бедер шелк забирает в плен.

Волны-волосы — ветер черный

Не позволят мне встать с колен.

Звездный свет на твоих ресницах —

Заигрался, по полной влип.

Я на землю хотел спуститься —

Под собой не нашел земли.

Я пришел, чтоб с тобой покончить,

Но убить не хватает сил.

И пускай бьется сердце звонче —

Лишь о счастье судьбу просил.

Больше нет нужды притворяться:

Ты мой ангел, мучитель, бес.

Я хотел в небеса подняться,

Только нет для меня небес.

Написанный Тальесином портрет, сложенное стихотворение — это все, что осталось от их любви. Остальное — слухи, сплетни, загадки, домыслы, семейные легенды, которыми делилась дайне Коринна. Поначалу Драгоценный Друг летал с первым Великим Андиотром в экспедиции. По установившемуся обычаю стоял слева от Правителя во время официальных торжеств.

Всегда рядом.

Всегда вместе.

Всегда друг подле друга.

Во время обычного полета на Даймонд-severе между ними произошло нечто. И возлюбленный уединился в доме, построенном возле летнего гнездовья Ренаровых Сердечек. Тальесин стремился проводить с ним каждую свободную минуту. Когда дела только-только зародившейся Федерации не требовали его присутствия в Рогаланде, Правитель припадал к ногам своего желанного. Теперь в экспедиции Великий Андиотр летал в одиночку. После кончины Тальесина, его Драгоценный Друг уничтожил все свидетельства своего существования: отформатировал архивные документы, вытер свои изображения на голограммах, отправил в утилизатор подарки — даже одежду. И исчез. Пощадил только висящий в их доме портрет, написанный рукой любимого, и стихотворение, вырезанное на камне рядом с ним.

Дом пустовал, пока Эдна, предварительно приказав перестроить первый этаж, не подарила его сыну на совершеннолетие.

— Кто же ты?

Стоя напротив, Лейв всматривался в полные темно-алые губы. Взгляд скользил по плечам; темной дорожке, спускающейся к паху; брачным браслетам, украшающим оба предплечья; стройным икрам…

Освещенный спокойным теплом парящего светильника, портрет молчал.

Лейву оставалось только развернуться и покинуть странное место, строго хранящее тайну мучительного счастья первого Великого Андиотра Вестерлунд Прайм.

В опустевшей комнате под печальным лучом Умершей Сестры блеснула красная медь.

А кто же, ты, Лейв нор Хейд?

Ты уверен, что знаешь это?

*

Дождавшись пока Финн закончит шоу в холле (да-да, зубастым страхуилищам необходима разминка, чувство единения, прочая тупая херня…), Лис вырвался на свободу. Шквал запахов атаковал, ошеломил обонятельные рецепторы. В уши хлынул нестройный хор посвистывания, стрекотания, теньканья непонятной живности: его заглушал шелест листьев огромного дерева подобный морскому прибою под западным ветром. Оборотень переминался с лапы на лапу, вслушиваясь, вглядываясь, внюхиваясь в симфонию звуков и ароматов, обрушившуюся на него белой ночью Палланта. Шаг. Еще шаг. И вот черная стрела летит в неизвестность. Мышцы, сокращаясь и расслабляясь, поют под шкурой. Легкие качают воздух. Лапы пружинят в мягкой траве. А вокруг рассыпает голубые опалы бликов Хелль — ночное солнце. Прыжок через скальную расселину пьянит сильнее «звездной пыли». Вперед! Сквозь ползущий в подлеске туман. Сквозь круговорот теней и бледных лучей, трепещущих на листьях. Ветер свистит в ушах, подобно ёкаю Сагари…

Вспахав когтями землю, он выскочил на небольшую прогалину. Из-под белых с коралловыми прожилками валунов бил ключ. Вода скапливалась в природной каменной чаше и, переливаясь через щербатый край, журчала по разноцветной гальке. Лис с жадностью лакал вкусную холодную жидкость, остывая от стремительного бега. Напившись до отрыжки, он ощутил зверский голод. Повел ушами. Принюхался. Справа от валуна, похожего на марсианский гриб, что-то вполне сожрабельно зашевелилось. Метнувшись к камню, оборотень перекусил хребет мелкой ящерице, захрустел косточками и проглотил добычу. Пора возвращаться. Он потрусил обратно по собственному следу. Прогулка удалась.

*

Внизу Лейва ждал, таращась диодами, андроид-дворецкий:

— Приветствую, Высокий дайн…

— Тебя что переформатировали?! Капитан. Ка-пи-тан — понял? — после тяжелого дня внезапный глюк сыграл роль соломинки из древней Земной поговорки. — В утилизатор отправлю. Неотключенным. Ясно?

— Капитан, — диоды обиженно моргнули. — Первое слева помещшение к твоему прибытию подготовлено.

— Пшел с глаз.

Сбросив надоевший траур, он лежал в ванне, смывая свинцовую усталость, прилипчивую шелуху встречи с Адальрадом нор Хейдом и стылую тоску вопросов без ответов. Заботливо обволакивая тело нежным теплом, сливочная вода растворяла боль; расслабляла сознание; успокаивала саднящее тревогой сердце.

Его ждет Лис.