Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Лис скучал. Сегодня утром ему влетела в уши трель неизвестной птицы: сработал будильник. Правда настырный интерфейс вскоре заткнулся, и, потянувшись в пушистых облаках постели, оборотень решил было подремать еще немного, но тут проснулся интерком и знакомым плавным голосом неумолимо оповестил:

— Завтрак через полчаса ровно, прекрасный дайн.

«Да чтоб у тебя платы полетели, батарейка игнисовая рванула, хрен титановый! Опять это разъебитское «прекрасный дайн»!»

Лис неохотно выпутался из уютного одеяла и, зевнув во всю пасть, перекинулся. За несколько часов до рассвета он, приняв звериный облик, порыскал вокруг дома, но, услышав подозрительное шуршание в каких-то колючих кустах, сбежал обратно. Тот, кому не страшны пятидюймовые шипы, вряд ли испугается лисицы, а вот сервировать себе на раннюю трапезу экзотическое мясцо — не откажется.

Во время завтрака Шанди, у которой под левым глазом наливался бордовым солидных размеров синяк, вкратце рассказала коллегам-пилотам о своем визите к Великому Андиотру и последующих похождения. Привыкшая изъясняться по существу, филирийка безапелляционно заявила, что даже если ей предложат в полное пожизненное владение Суровый Брюлик, ноги ее не будет в этом бело-розовом торте, где сидит ледяная тетка с глазищами-сканерами и голосом, замораживающим кровь не хуже зимних ветров Ракшасы. На вопросы Эйи, откуда у нее синяк, и почему на обеих руках сбиты костяшки, Мама-Кувалда рявкнула:

— Если бы я не нашла на этой планете местечко, где нормальное человеческое существо может отдохнуть, как следует, то пришлось бы вызвать на поединок твоего муженька. — Вскочила и, отшвырнув стул, потопала к себе.

Оставшиеся трое настороженно переглянулись. Шанди сложно было назвать деликатной и благовоспитанной дамой, но обращалась она со всеми по доброму. Лис, привыкший к ее грубоватой теплоте, недоумевал: с фига она сорвалась на Финна? Однако сильнее злых слов настораживали: поникшие плечи; потерянный взгляд; сжавшиеся жесткой линией губы.

«Какая фигня стряслась во Дворце?!»

Циркачи поспешили к бестиям. Андроид-дворецкий, поблескивая диодами на андрогинном лице, дежурно-вежливо осведомился, не хочет ли «прекрасный дайн» добавки, получив отрицательный ответ, отправил подносы на кухню и откланялся. Оборотень остался в одиночестве. Скучно. Психораму он не любил. Накануне, решив посмотреть новости, подключился к интерфейсу, но официальные ленты, заваленные подробностями подготовки к похоронам Гилда нор Хейда, вызвали чувство неловкости и странную боль слева под ребрами, а сайты местных дешманских журнальчиков — рвотные позывы. Первый этаж он обошел еще вчера. Шесть жилых помещений, одно просторное — техническое. Обстановка ничем особенным не отличалась. Каждая комната была разделена на две части ажурной металлической конструкцией: гостиная напоминающая кают-компанию на Хаока-alter; спальня с огромной кроватью и примыкающей к ней ванной. Удобно. Практично. Эстетично. Скучно так, что клыки ноют! Наверх можно было подняться на расписанной фрактальными узорами Мандельброта* ленте. С едва слышным шуршанием бесконечно повторяющиеся белые на синем завитки, уменьшаясь в размерах, постепенно меняли цвет, становясь желтыми, медово-желтыми, янтарными… Зачем в спокойном минимализме гостевого дома подобная яркость? Когда в другой жизни он был восходящей звездой по прозвищу «Лис», то останавливался в похожих гостиничных люксах. Этот стиль, заимствованный у риконтов, земляне называли le cœur de renar**. Лисенок смотрел на гипнотическое движение ленты, пока не услышал шелест крыльев взлетающих с ветвей птиц. Оперение, сочетающее в себе оттенки заката в Кобе, ослепившее его вчера, и стая, уходящая сверкающе-пестрой спиралью в небесную синь, нашли символическое отражение в узорах.

— Тору.

— А?..

За спиной стояла Эйя. Задорная улыбка, янтарные глаза распахнуты, маленькая туфелька в нетерпении отбивает джигу.

— Поехали кататься! — Не дожидаясь ответа, она вцепилась в растрепанные петли эко-шерсти и потащила Лисенка к выходу. — Аэрокар ждет. Я хочу показать тебе «Вистерию»…