Читаем Взрыв! (СИ) полностью

— Не боишься, что укушу? — он лихо подмигнул и вскочил с койки.

— Не очень, — капитан продемонстрировал ему раненную руку — следы зубов выглядели, как коричневые точки.

Неуловимым движением рука ухватила его за шею.

— А!..

Язык мгновенно ворвался в приоткрытый рот, скользнул по небу… странное ощущение. Лисенок почувствовал шрам, пересекающий верхнюю губу — жестко. Другая рука легла на поясницу, пальцы нырнули под растянутый свитер…

Ты помнишь эти руки Лис?

Они вырвали тебя из кошмара.

Во рту вдруг стало горячо и влажно, язык капитана теперь осторожно трогал его собственный. Задыхаясь от непонятного чувства, Лис разорвал поцелуй и поднял глаза — взгляд цвета лесной зелени потяжелел от желания, стал темным, затягивающим. Неожиданно для себя оборотень подался вперед, уткнулся носом в шею (воротник-стойка страшно мешает!) и принюхался — кожа пахла горьким миндалем с легкими нотками… плюмерии? Оттянув в сторону помеху, он облизнул кадык — рот заполнил терпкий вкус полыни.

Полынь… Она росла на всех планетах, где Лисенку довелось побывать: у стен ресторанчика папы-Акихито; на свалках между искореженными деталями аэрокаров и древних андроидов на Ракшасе; по обочинам сельских дорог Тритона; возле переполненных объедками мусорных баков, приткнутых у черного хода каждого кабака спецзоны Филиры.

Ветер с привкусом полыни — поговорка его народа.

И сейчас — невзрачная трава заслонила своей горечью нежность плюмерий.

Пальцы под дешевой эко-шерстью осторожно поглаживают лопатки — это приятно… Сознание закружилось то ли в вихре «звездной пыли», то ли подчинилось ощущениям тела — Лисенок сам потянулся к темно-розовым губам, рассеченным косым шрамом. Чуть коснулся уголка…

Риконт ответил яростно — схватив его за волосы, прижав к себе, прикусив нижнюю губу, почти до крови.

Больно!

Хочу еще!!!

Приподнявшись на цыпочки, Лис сам нахально лезет в горячую влажность; теперь губы отвечают нежно, посасывая его язык, руки под свитером ласкают кожу, оба задыхаются. Незнакомое чувство жжет слева под ребрами и взрывается солнечными брызгами — они проникают в каждую клетку, согревая живым теплом.

Лейв отпускает его, потому что обоим нужно дышать. Лисенок бездумно кладет голову ему на плечо, тихонько подрагивая от прилива адреналина и наконец обнимает за шею. Доверчиво.

А зря.

Капитан усаживает оборотня на койку, стягивает свитер: поджарое загорелое тело; небольшие, но рельефные мышцы; соски — две маленькие светло-коричневые пуговки. Хочется попробовать их на вкус, но — не сегодня.

«Я не хочу брать тебя такого».

Свитер цепляется за серьгу.

«Откуда она у тебя, Лис?..»

Вытащив изумруд из разлохмаченных петель, он легко касается губами ушка, с трудом оторвавшись от мгновенно порозовевшей раковины, стаскивает с Лисенка мягкие сапожки. Какие узкие ступни! Сдерживать себя не осталось сил — и осыпает их дождем коротких нежных поцелуев.

Не сейчас.

Лисенок сам улегся на койку и натянул на себя одеяло.

— Я боюсь засыпать, — голос слабый полусонный.

— Я не уйду.

Узкие брюки капитанской формы давили нещадно. Лейв понял: или он сейчас пойдет в душ и позаботится о себе, или…

Лис пошевелился, одеяло сползло, открывая трогательно торчащие шейные позвонки.

«Я не буду тебя насиловать, но ведь можно…»

Куртка мелькнула шевроном и приземлилась на пустующую койку, в дальний угол отправились майка и ставшие тесными брюки, сверху упало белье. Лейв нырнул под одеяло и прижался к гибкому телу. Лис вздрогнул.

— Не бойся…

Опершись на локоть, он навис над своей жертвой, медленно провел языком по щеке, кожа на вкус оказалась чуть пряной, словно красный сицилийский апельсин — семена были подарены его матери кем-то из Беленусов. Каждой весной на Палланте деревья покрывались белыми звездочками цветов, а через несколько месяцев они с Гилдом, сидя на ветках, лакомились бордовой мякотью и бросали на траву пупырчатую кожуру…

«Прости меня, Гилд…»

Он скользнул вниз — язык почувствовал бьющуюся жилку, оборотень судорожно втянул ноздрями воздух. Боится? Или?..

Лейв потерся пахом о крепкие ягодицы, прикрытые мягкой тканью штанов. Этого мало! И вот рука сдирает последние преграды, и набрякшая плоть скользит между небольших полукружий… Порывисто прижав Лисенка к себе, он наращивает темп, обильно выступившая смазка позволяет двигаться в сладкой ложбинке легко и быстро. Задыхаясь, риконт протягивает руку к паху любовника… «Звездная пыль» действует на всех одинаково — тот пребывает в полной боевой готовности. Хочется насладиться медленными прикосновениями к бархатистой головке, огладить каждую жилку, поиграть с яичками, но сил терпеть уже не осталось. Собрав выступившие капельки, он размазывает их по стволу — поначалу плавные, движения ускоряются, и вот уже надсадный хрип рвется из глотки, сливаясь с тихим стоном. Два тела содрогаются на слишком тесной койке, вязкая жидкость выплескивается в ласкающую руку, пульсируя, член риконта извергается толчками между ягодиц, пачкает поясницу…