Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Оборотень не верил ни картам, ни рунам, ни кофейной гуще и не понимал увлеченности других всевозможными гаданиями. О пророчицах Дома Хав ходили легенды даже в Империи Солнца, их превозносили до небес, но они никогда не покидали Вестерлунд и никогда не принимали подданных Восседающего на Лучезарном престоле.

«С фига она сбежала? У нее было все: родители, денег наверняка куча… чего ей там не жилось?..»

Над ним пронесся ветер, черное крыло мазнуло Лиса по макушке. Финн продолжал рискованную игру с бестиями.

Мысли перескочили на капитана. Тот спокойно проспал с ним в каюте всю корабельную ночь, будто не чувствовал его запаха.

«Какого лысого, он тогда ворвался и пытался меня трахнуть?!»

Откуда-то из подкорки мутным туманом поднимались клочья сна, обрывки воспоминаний…

*

…После похорон папы-Акихито и продажи ресторанчика Лисенок нанялся ремонтником андроидов-поваров на круизный лайнер, идущий из Кобе в Мумбаи.

На кухне ароматы всегда в изобилии: в горячем цехе андроид с бешеной скоростью разделывает осетрину и севрюгу для рыбной солянки; зеленщики крошат петрушку, чеснок, лук, кинзу для чорбы из баранины; кипит в смеси красного вина, коньяка и сливовой наливки кок-о-вэн* — жужжащая серво-моторчиками металлическая рука бросает в кастрюлю веточку тимьяна. Воздух, насыщенный пряной смесью, помогает Лису маскировать собственный запах…

Лайнер, неспешно рассекая воды Индийского океана, плыл в Мумбаи. Полыхающие красным золотом закаты сменяли нежные перламутрово-розовые рассветы. Лисенок, не вылезавший из кухни весь день, каждую ночь забивался в свою крошечную одноместную каюту — тут безопасно. Но даже его настигла «круизная болезнь» — скука. Солнце еще не взошло, когда он выбрался на третью палубу с флюшкой. В предрассветном небе медленно таяли льдинки звезд, мягкий бриз налетел, взметнул собранные в хвост волосы и умчался играть с барашками волн.

Он подключился к флюшке.

Над перилами возникло серебристое свечение, внутри которого проявлялся легкий крылатый силуэт; звон хрустальных колокольчиков рассыпался по палубе, покрывая искрящейся пудрой настил, двери кают, иллюминаторы… На заснеженной вершине скалы расправил белые крылья ледяной дракон Палланта** — в воздухе поплыли ароматы хвойного леса. Пальцы пробежались по ладам, звероящер взмыл в облачную высь — седые ели закачались от ветра. Диссонансный аккорд ворвался в плавную мелодию — в когтистой лапе сверкнул огненный опал***. Кода — и картина тает в лучах солнца, поднимающегося из океанских сумерек…

…Наступившая тишина через несколько секунд взорвалась аплодисментами: Лис не заметил, как вокруг него собралась небольшая толпа. Он испуганного скользнул взглядам по мужчинам во фраках и женщинам в пестрых вечерних нарядах, упаковал флюшку и уже собрался сбежать, когда кто-то ухватил его за рукав.

— Погоди, — высокий мужчина в темно-зеленом фраке показался смутно знакомым. — Ты не мог бы выступить сегодня? Пассажиры скучают, им все приелось, а тут такое! — он еще долго что-то бормотал под неумолкающие овации…

Вечером того же дня, homo sum, оказавшийся арт-менеджером, ответственным за развлечение публики, размахивая ухоженными руками, суетился вокруг Лисенка:

— Тебя ведь зовут Тору Генко?.. Это имя не годится для сцены. Я не прошу тебя оказываться от него, но нужно выбрать хотя бы прозвище… Короткое и яркое — что б звучало, — он отвлекся от бесполезный беготни и зарылся в ворох сценических костюмов. — Да что натащили сюда эти идиоты?!

— Лис.

— Что — Лис?! — менеджер взмахнул бронзовыми скинни.

— Прозвище — Лис. Подойдет?

На кухню он больше не вернулся.

Когда Лисенок сошел на берег в Мумбаи, у трапа его поджидали одетые в одинаково дорогие костюмы близнецы-антрепренеры.

Он выступал в ночных клубах, играл на частных вечеринках, а через три месяца собрал свой первый стадион.

Распущенные волосы развевались под порывами ветра; ящеров Палланта сменяли ундины и пери; то чарующе-гармоничные, то насыщенные синкопами, чувственные мелодии неслись по замершим в благоговении трибунам и растворялись где-то в небе…

— Лис, ты будешь выступать на празднестве в честь прибытия Императора в летнюю резиденцию на Гавайи! — братья ворвались в его пентхаус с единым восторженным воплем. — Нашими стараниями, сам Министр Двора прислал тебе приглашение!!! Это начало истинного триумфа!!!

Тем же днем они приземлились на острове.

Это был, действительно, триумф. Благородные дамы, сбежавшиеся к черному ходу Императорской филармонии, повизгивали как малолетние соплячки, когда охрана пыталась протащить его к аэрокару. Кричащие наряды, позвякивание драгоценностей, восторженные вопли — все слепило, оглушало. Казалось, мир заполнился безумными клоунами, которых вышвырнули из дурдома потому, что они довели санитаров до ручки.

— Пат, ты обязана позвать этого Лиса играть на дне рождения! Он бесподобен! И к тому же — красавчик!.. — высокий женский голос на мгновение перекрыл общий гвалт.