Читаем Всё не так полностью

— Это совсем не то же самое, — покачал головой Эрих. — Австрию мы не оккупировали, а аннексировали, как японцы Корею или американцы в прошлом веке Калифорнию с Техасом. Мы сделали Австрию частью Рейха. Австрийцы — такие же немцы, как и мы. А русские, поляки, французы — это другое дело. Мы ими, по сути, управляем, но и гражданства Рейха не даем. Вот они и чувствуют себя эдакой низшей расой. Вторым сортом. Проигравшими. Нам-то этого как следует и не понять.

— Ну, Германия тоже испытала горечь поражения, — вступил в разговор молчавший до сих пор Хорст.

— Когда? — удивился Мартин, но тут же вспомнил. — Ах да, в первой мировой.

— Тем не менее даже тогда, в восемнадцатом, нас никто не захватывал и не оккупировал, — возразил Эрих.

— Однако до революции-то они нас довели, — хмыкнул Мартин, наливая себе новый стакан. — Раз-два — и нету кайзера. Буржуазная демократия.

— Хорошее было время, — мечтательно вздохнул Эрих с таким видом, как будто лично помнил эпоху Веймарской республики.

— Ох, не верю, — покачал головой Вальтер. — Я никогда не жаловал историю, но все-таки помню из учебника, что время тогда было довольно мерзопакостное.

— Вот именно, — кивнул Мартин. — Голод, безработица, инфляция…

— Национальное унижение, — добавил Хорст. — Версальский мир. Отторгнутые территории. Запреты на вооружение. Армия игрушечных размеров.

— Ничего вы не понимаете, — махнул рукой Эрих. — Тогда Германия была свободной. Тогда правительство действительно выбиралось народом, а не как сейчас. Тогда можно было ездить за границу, заниматься крупным бизнесом, да и вообще делать, что хочешь, не испрашивая особого разрешения.

— Ну вот, поехали, — протянул Мартин. — Опять за свое. Эх, Вальтер, дружище, знал бы ты, сколько раз я уже с этим вольнодумцем хреновым спорил на эту тему. И ведь не боится же, что настучу в гестапо. Знает ведь, что друзья друзей не выдают. А если б и выдали — так что с того? У него ж папаша — начальник отдела в МИДе, без труда сыночка отмажет. Да и что ему будет за эти застольные разговоры? Сейчас же не тридцатые годы, и даже не сороковые.

— И не двадцатые, к моему великому сожалению, — не унимался Эрих. — А ведь были мы, немцы, свободным народом, были…

— Ну и что? — пожал плечами Мартин. — Толку-то от этой свободы с демократией. Может, каким другим народам все это и нужно — американцам там всяким или англичанам. А мы, немцы, устроены по-другому. Нам нужны порядок и дисциплина. И вождь — или кайзер, или еще лучше фюрер.

— Так оно и есть, — поддержал Мартина Вальтер, запивая капусту пивом. — В конце концов, наш народ сам сделал свой исторический выбор.

— Вальтер, а ты не мог бы поменьше цитировать школьный учебник? — язвительно сказал Эрих, отодвигая от себя тарелку с остатками пирожного. — Ты хоть вообще знаешь, как все это происходило?

— Ну, в общих чертах знаю, — неуверенно ответил Шольц. — В начале тридцатых были выборы. И партия победила.

— Какая партия? — резко спросил Эрих.

— Будто их у нас не одна, а несколько, — пожал плечами Вальтер.

— А известно ли тебе, Вальтер, — ироническим тоном осведомился Эрих, — что слово «партия» происходит от английского «part», то есть «часть»? Партия — это часть общества, а частей всегда больше, чем одна. Иными словами, партий в стране по определению должно быть несколько.

— Тогда и было несколько, — не стал отрицать очевидного Шольц. — Но потом наша партия победила, а остальные… как это говорил учитель… ага, помню… а остальные сошли с исторической сцены.

— Можно сказать и так, — кивнул Мартин.

— Ух, как все запущено… — покачал головой Эрих. — Ладно, Вальтер, слушай меня внимательно. Как известно — пусть известно и не всем — в 1932 году состоялись очередные выборы в Рейхстаг, за победу на которых боролись три партии — национал-социалисты, социал-демократы и коммунисты. И вот перед самыми выборами две из этих партий обьединились в так называемый Народный Блок.

— По указанию русского фюрера, — уточнил Мартин, отрезая себе большой кусок торта.

— Подожди, подожди, — покачал головой Вальтер. — Русский главный руководитель так не называется.

— Да какая разница! — махнул рукой Мартин. — Раз он самый главный — значит, начальник, то есть фюрер.

— Это как раз не важно, — сказал Эрих. — Получив указание от русского… главного руководителя, Эрнст Тельман обьединился с социал-демократами в Народный Блок. Который и выиграл те выборы.

— Ну да, я ведь так и сказал, — кивнул головой Вальтер. — Партия победила.

— И все же победили коммунисты не сами по себе, а вместе с социал-демократами, верно? — возразил Эрих. — Причем большинство портфелей в новом правительстве досталось именно социал-демократам. Хотя канцлером все же стал Тельман — другой такой харизматической личности в Народном Блоке не было. И с чего же началось правление новой власти? Что произошло весной 33-го года?

— Нацисты подожгли Рейхстаг, — с готовностью ответил Мартин.

— Это ложь! — неожиданно резко сказал Хорст.

— Почему же ложь? — удивился Шольц. — В учебнике было сказано, что правда.

— Нашел что читать! — презрительно фыркнул Эрих.